В зале гостей Забелиных плавает легендарное величие. Игнат склоняется перед родными с энтузиазмом, а друзья лишь поклоны показывают. Призраки откликаются радостным возгласам, и настроение пронизывается тревогой и торжеством.
Грамоте ее обучили, манерам, житейским хитростям, а когда подросла, отправили в столицу. Тут барышня замуж вышла, а служанка неугодной стала, потому что муж на нее начал заглядываться. Вот и выгнали ее на улицу, где девчонка какое-то время выживала, пока не нашла себе покровителя.
– Намекаешь, что твоя… хм, зазноба – девушка с пониженной социальной ответственностью? – Вот уж не ожидала таких откровений от брата."
"Мужчины в этом мире посещали публичные дома, но никто этого не афишировал. Состоятельные господа предпочитали содержанок или любовниц, чтобы не подцепить срамную болезнь.
– Это в прошлом, – ашкеназец поморщился. – Не знаю, как тебе сказать. Лучше будет, если сама увидишь. Проблема в том, что о квартире на Садовом никто не знает. Я только Варфоломея туда привозил, чтобы он настроил защиту. В паре кварталов от переулка расположена ресторация с выходом на две улицы.
– И ты хочешь нас познакомить? – как-то не похоже на Алима.
– Она… в общем, ты сразу поймешь, почему я не смог пройти мимо. До начала занятий осталось время, успеем. Вот, – протянул мне медную монетку, – вторая лежит в квартире, чтобы ты сумела настроить переход.
– Отчего же? – взяла метку и сосредоточилась на конечной точке выхода. – Я ж не монстр какой! Судить за грехи прошлого твою подружку не собираюсь. Препятствий чинить – тем более. Тут уж, скорее, ашкеназцы возмутятся, ведь тебе не раз уже предлагали в жены девушек из благородных семейств.
Ответить Алим не успел, я как раз открыла тропу, и мы вместе переместились в незнакомую гостиную.
– Лида? – я обернулась на голос брата, застывшего на пороге спальни.
Меня полоснуло отголосками его боли, и как-то сразу пришло понимание, что мы опоздали. Я медленно подошла и заглянула внутрь.
