Автор
Когда Эмма Гладстон, уже в третий раз, шла по траурному маршу под окнами герцогского замка, она поняла, что свои года отмерили. Теперь ей предстояло не просто присоединиться к дворянскому кругу как жена герцога, но стать его настоящей королевой — а это требовало решимости и мастерства, которых она еще не имела....
К тому времени, когда он устроился между ее ног, Эмма уже хотела его страстно, опьяненная ожиданием сладкой боли, которая, как подсказывал инстинкт, только и могла ее насытить. Она знала, как доставить себе удовольствие, но никогда не могла заполнить пустоту внутри – это невозможно в одиночку!
Твердый ствол его мужского естества пришел в соприкосновение с ее животом, легко скользя в оболочке ароматного масла. Ощущение этой твердости вблизи ее возбужденного средоточия… Она чувствовала, что теряет разум. Даже застонала от отчаянного желания, двигая бедрами для достижения полного контакта.
Он снова замер.
– Не останавливайтесь, – стала она умолять, едва дыша. – Пожалуйста! Мне не больно, клянусь. Мне очень, очень, очень хорошо.
Но он прикрыл ей рот ладонью.
– Не двигайтесь.
– Почему?
– Потому что мы не одни…
Глава 10
Эш увидел, что из угла спальни на него таращится пара горящих огнем глаз. По спине прошел холодок. Сердце перестало скакать галопом и замерло.
Чужак.
Черт возьми, как же он пробрался в комнату?
Впрочем, сейчас это не так важно, сказал он себе.
Если придется, он будет драться голыми руками. Его единственной заботой было защитить Эмму.
Он перекатился на бок и встал на колени, собственным телом загородив Эмму от врага.
– У тебя три секунды, чтобы убраться отсюда тем же путем, каким ты сюда явился, – велел Эш. – Иначе, клянусь, я сверну тебе твою поганую шею.
Но чужак напал первым, рванувшись вперед с нечеловеческим воплем.
Словно дюжина острых, точно бритва, шипов впились в его плечо и руку. Эш вскрикнул от боли. А Эмма проворно натянула на себя одеяло:
– Брысь! Штанина, не надо!
Так это кошка?
Когти. Зубы. Шипение.
Кошка!
Эш соскочил с кровати и попятился, пытаясь стряхнуть с себя зверя, рукой прикрывая детородный орган.
В следующий момент герцог перевернул туалетный столик. Вся стеклянная мелочь разлетелась, осколки тут же впились в его босые ноги.
