Непонимание и страх окутывали меня плотным мистическим паром. Я бежала по улочкам, пытаясь отдышаться от волнений и догадок. Вдруг раздался визг тормозов и зловещий грохот, заставивший ноги отказаться от меня. Кто-то выдернул меня из сферы своего ума - мужчина, незнакомый голос заполнил воздух, будоража и призывая....
И разбудить его может только истинная суженая лаэрда.
Я едва не запнулась:
— Какая… суженая? А я тогда кто?
Гелла помрачнела:
— Вы жена, наследника вон родили. А истинная суженая — это шиами. Любой дарг за надежду на встречу с ней сам в Разлом прыгнет.
В душе всколыхнулась неприязнь. К Габриэлю, женившемуся только ради ребенка. К этой неизвестной мне шиами…
Стало горько и обидно до слез.
Тэй завозился, будто чувствуя мое состояние, захныкал капризно.
— Вот, значит, как, — пряча боль, прошептала ему в макушку.
* * *Окна моей спальни выходили во двор, а вот из гостиной, убранной в нежно-зеленых тонах, открывался отличный вид на загадочную башню. Я раздвинула портьеры из тяжелого бархата, подтащила поближе к окну скамеечку с мягкой спинкой, села так, чтобы видеть башню, но самой не сильно светиться. Обложилась подушками и занялась малышом.
Интересно же, что там происходит. А вдруг удастся что-то увидеть?
Гелла неодобрительно сопела. Для нее льера, передвигающая мебель, была чем-то из ряда вон выходящим.
В голову лезли слова няньки про шиами. Гелла сказала, что Габриэль очень долго искал свою суженую. Почти тридцать лет. И искал бы до сих пор, но император Канариен приказал жениться.
Я прикинула возраст супруга. Сколько же Габриэлю на самом деле? Выглядит он не старше тридцати, я бы даже сказала гораздо моложе.
Чертов дарг! Зачем я вообще о нем думаю?!
Раздраженно рванула завязки на платье, распустила корсет. Налитая молоком грудь упала в ладонь спелым яблоком. Белая струйка потекла на рубашку, и Тэй, учуяв запах лакомства, потянулся губами.
И раздражение растаяло. Все тревоги рассеялись, отошли на задний план, едва сын присосался к моей груди.
Каждый раз, когда это происходило, у меня внутри что-то сладко замирало. Натягивалась невидимая струна, а может и струны. Появлялся теплый комок в самом средоточии моего естества. Этот комок рос, наливался с каждым глотком ребенка, все тело охватывал странный восторг, и я буквально купалась в нем, позабыв про все остальное.
Не помню, чтобы хоть раз испытала нечто подобное."
"Малыш ел, распахнув глаза. Его взгляд скользил по моему лицу теплым лучиком солнца.
