Тайрону перед глазами открывается драматический скenasцо: розовая девочка с распахнутыми глазами и вывернутыми зубами лежит на холодном поле, а над ней — женский голос, заполняющий воздух злобой. В этот момент он замечает тонкую девушку внизу террасы, практически полностью разложившуюся на каменных плитах, и смотрит на неё с отчаянием и тревогой — она явно принадлежит к числу рабов. В воздухе повисает напряженная атмосфера опасности и непонимания....
Теперь, при мыслях о Намине, он будет вспоминать вовсе не страстный секс и соблазнительное тело, а этот мерзкий допрос.
— Отлично. А теперь уточните, для чего советнику императора понадобилось уничтожать союзника Ликерии?
— Я не знаю! — женщина дрожала, а по щекам кривыми извилистыми дорожками стекали слезы.
— Так уж и не знаете? — голос офицера стал мягким, почти нежным. — С трудом верится, чтобы такая умная женщина стала выполнять задание подданного, не зная конечного результата.
Рука с крысой опустилась преступно близко к плечу бывшей императрицы, и острые коготки зверька коснулись легкой ткани вечернего платья.
— Я же сказала вам все!!! Все!!! Уберите от меня эту мерзость!!!
— Мне отчего-то кажется, что ваша откровенность, миледи, не предельна, — продолжил свои размышления палач, не обращая на истошный визг никакого внимания. Он нарочито вздохнул и сказал, обращаясь к крысе: — Устала, маленькая? Сейчас я тебя покормлю.
Когти грызуна оставили затяжки на лифе, скользнули по плечу Намины и… Тут женщина заговорила:
— Ригли угрожал мне.
— Чем может напугать императрицу ее верноподданный? — офицер скептически выгнул бровь.
— Он сказал, что убьет Натана… А ради сына я сделаю все, даже убью собственного мужа, чтобы освободить трон для другого… — последние слова Намина выдохнула и устало склонила голову на грудь.
— Говорите яснее. Кто этот другой, для которого вы расчищали трон своего мужа? — Крыска уютно пристроилась на широком плече палача.
— Ригли! Этот другой — Ригли! Я сказала вам все!!! — темные локоны выбились из некогда идеальной прически, и теперь темными прядями лежали на оливковых плечах императрицы."
"Невелус невольно залюбовался. Вот такая уставшая, растрепанная и замученная Намина напомнила ему ту юную служанку, от которой у молодого императора сносило голову, вскипала кровь и вообще, он был готов бросить к ее ногам всю вселенную. Что же с людьми делает жизнь? Для того, чтобы убить искренность нужно всего лишь раз пойти на сделку с совестью.
Невелус не сомневался, что хитрая лисица, в которую за годы дворцовой жизни превратилась его жена, не сказала правды. Точне, думала, что не сказала.
