Тревожно вздыхая, девушка вынимает из-под пыльной ветровки ключи и носовой платок, готовясь к очередному трудовому дню, где каждое движение подвергается гневным упрекам отца. В сумочке: зеркальце для макияжа, повязка для волос, лишь паспорт остается неизвестен, а в кармане - смартфон, на котором ждет рабочий чат....
– Пойдем, тебе нужно лечь, я провожу.
– Да, пойдем.
Он такой огромный, но держится за меня, медленно двигаясь по коридорам дома и лестнице. Нет, он не пьяный, крови потерял достаточно, нужно отдохнуть, восстановить силы. Мурат привел меня в свою спальню, там тяжело сел на кровать, я помогла лечь.
– Останься со мной.
– Конечно.
Сняла с себя футболку, чистой стороной приложила к свежему шраму, легла рядом, накрыла нас краем покрывала.
Рядом с ним было спокойно, сейчас как никогда, и я была уверена, он не сделает мне больно, он не обидит.
– Ты убьешь их?
– Да, всех до одного.
– Но… может быть, стоит отдать их полиции, пусть судят?
– Я не верю в наше правосудие, поэтому вершу его сам.
– Давно?
Прижимает к себе, тут же стонет, поворачиваясь на здоровый бок, его глаза совсем рядом, карие, с дымчатыми лучиками на радужке. Мурат, подняв руку, касается моего лица пальцами, сам морщится от боли, а мое сердце срывается в бешеном ритме.
Это что-то новое, такого взгляда у него еще не было, я не видела. Словно рядом другой человек, не хозяин, которого все боятся, а человек, мужчина. У него есть чувства, переживания, который испытал боль и потерю.
Вот о чем говорил Равиль, вот именно об этом, даже сердце кольнуло.
– Что давно?
– Давно вершишь?
– Десять лет.
– Что случилось?
Глаза темнеют еще больше, он облизывает сухие губы, тяжело вздыхает.
– Они убили тех, кто мне был дорог больше жизни.
– Ты отомстил?
– Да.
– Стало легче?
– Нет.
– Может, и сейчас не стоит?
Устало улыбается, касается моих губ.
– Добрая девочка, красивая, сильная, но очень добрая.
– Нет, я не такая.
– Ты сама захочешь их наказать.
– Кого? Кого наказать?
Мурат закрывает глаза, его рука тяжело опускается мне на грудь, дыхание выравнивается. Не понимаю, что и кого он имел в виду, но я никогда не смогу убить человека. Несколько минут рассматривала его, понимая, что я попала, серьезно так попала, но теперь не в передрягу, а в любовь.
Глава 37
Проснулась, было уже темно. Очень тихо, было слышно, как на стене монотонно скребет стрелка часов. Села, чувствуя легкую тошноту и головокружение.
Я была накрыта теплым пледом, одна, провела ладонью по тому месту, где спал Мурат. Снова снился странный сон, будто я от кого-то убегаю, ноги утопают в глубоком снегу. Лай собак, на мне мужская куртка, я придерживаю рукой уже достаточно выпирающий живот.
