Тревожно вздыхая, девушка вынимает из-под пыльной ветровки ключи и носовой платок, готовясь к очередному трудовому дню, где каждое движение подвергается гневным упрекам отца. В сумочке: зеркальце для макияжа, повязка для волос, лишь паспорт остается неизвестен, а в кармане - смартфон, на котором ждет рабочий чат....
– Надо будет, Осман, найдем какую хочешь: беленькую, черненькую – для тебя все что угодно.
– Э, нет, не пойдет, «какую хочешь» забирай себе. Мне нужна чистенькая, хорошенькая, с покорным взглядом, чтоб титьки не прыщи и стояли.
– Куда тебе, жены мало?
– Мало. Жена – это святое, дети, семья, но она иногда так мозг выносит, ты меня понимаешь. Уходишь в клуб, там телки, русские самые красивые и больше всех любят деньги.
Нет, я его не понимаю, потому что у меня не было такого никогда и не будет. Не было жены, которой бы я изменял.
– Но отец меня на части порвет, если я Мадину обижу или она узнает, так что все надо брать по-тихому, – он смеется, прибавляя еще газа.
Да, вот отец Османа один из самых уважаемых людей Турции, владелец много чего, устану перечислять. С ним приятно вести дела по нашим общим вопросам, этого не отнять. В отличие от его старшего сына, выросшего в роскоши и вседозволенности, Камар Азиз знает цену деньгам и своему слову.
Пять дней в напряге, голова уже мало что соображает, все это время спиной чувствую неладное, но все никак не могу понять, откуда дует ветер и есть ли он вообще.
Осман полетел со мной проверить поставки, принять груз, еще одна, не самая лучшая сторона моей теневой деятельности. Чтобы в регионе не было разгула, и он не утонул в наркоте, ее нужно контролировать. Контроль нужен всем: дилерам, барыгам, распространителям.
Нужно контролировать себя, свои эмоции, слова, даже движения и мысли.
– Будет тебе чистенькая, найдем. Хорош уже гнать, так въебемся куда.
– Обижаешь, брат.
Солнце уже село, фары вырывают из темноты пустую трассу. А я вижу глаза той девчонки. Зеленые, ядовитые, полные слез и страха. Когда брала в рот, когда вбивался членом, как в рабочую шлюху до самой глотки, у самого яйца сводило от острого нахлынувшего желания, разрывало на части, хотел свернуть ей шею."
"Девственницей оказалась, узкая, горячая, закрывалась руками, отворачивалась, кусала и без того полные губы.
Взбесила сука меня тогда, сдерживался, чтоб не ударить. Белье на ней простое, дешевое, ногти не накрашены, даже не выбрила себя. Сама хоть знала, куда полезла? Этот старый гондон Захир мог под кого угодно ее подложить. Сука, все равно шлюха.
