Тревожно вздыхая, девушка вынимает из-под пыльной ветровки ключи и носовой платок, готовясь к очередному трудовому дню, где каждое движение подвергается гневным упрекам отца. В сумочке: зеркальце для макияжа, повязка для волос, лишь паспорт остается неизвестен, а в кармане - смартфон, на котором ждет рабочий чат....
А можно она пойдет со мной?
– Ты плохо меня поняла? Иди работай, я сказал!
Обида и слезы душат, ухожу в дом, сжимаю кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу, чтоб не зареветь. В ладони тепло и влажно, на кафель капает кровь.
– Лучше бы тебе сразу держаться от него подальше, девочка. От них всех, чтоб грех на душу не взял никто.
Вартан, как всегда, с ценными, но с запоздалыми советами.
Глава 25
Снова и снова набираю номер отца, но он не отвечает.
Прошло уже три недели, как я работаю в этом доме. Время пролетело быстро, даже не вериться.
Приходит за мной практически каждую ночь или остается на время, погружая в еще большую пучину соблазна, порока. Секса, такого болезненно-грязного, откровенного, не знающего границ мне терпящего слова «нет», в котором я, оказывается, так остро нуждаюсь.
Иногда Мурат просто берет меня, поставив на колени, размазав свою слюну по гладко выбритым половым губам, они должны быть именно такими.
Все еще не пойму, почему это так.
– Ты закончила?
– Нет, он не отвечает.
– Может быть, ты займешься своими непосредственными обязанностями, а не будешь вот так прохлаждаться?
Луиза Азизовна все знает, да в этом огромном доме догадываются все, кого по ночам трахает его хозяин и кого потом гонит как собаку.
– Еще пять минут. Живее давай.
Слушаю гудки, он должен взять трубку, мы вчера договорились, я разговаривала с ним и обещала помочь с деньгами. Отец был вменяем, голос трезвый, говорил, что завязал. Верится с трудом, но я не стала высказывать сомнения, промолчала, сказала, что поговорим завтра.
В груди кольнуло, простонала, как-то неожиданно накатила тошнота, сдержала в себе рвотные позывы. Луиза все еще стояла над душой.
– Ты ведь не думаешь, что к тебе будут относиться как-то иначе? Ты всего лишь прислуга, – сказала, давая понять, что ей известно чуть больше, чем всем.
Нет, у меня нет ни одной мысли, что я нахожусь в привилегированном положении. Да не дай бог кому-то еще такое.
