В эпоху Четвертого Исхода, когда тьма навалилась на Королевство Амриарн, главная площадь перед Храмом наполнялась громкими криками. Здесь шла женщина... или нечто похожее на женщину — с обесцвеченным лицом и волосами в паклях — истязаемое вопль оно призывало защиту Священной Колыбели, но было выгоняют прочь....
С Люси и Ксандером было сложнее. Все же он являлся Нармадским графом, у которого там была вотчина и куда ему придется когда-то вернуться. А Люси – смириться с тем, что она жена графа и будущая мать его наследников…
Учителя по понятным причинам я от себя и сама не отпущу. Хотя не удивлюсь, если в скором времени он сам изъявит подобное желание… Он полностью и безоговорочно был очарован нашей новой гостьей."
"Впрочем, не только Тирхан. Леди Арсула пришлась по душе всем… Она оказалась далеко не такой, какой я ее себе представляла.
Я в который раз мысленно послала Ксандеру благодарность. Вот уж действительно лучшее приобретение и самая подходящая замена на роль управляющей!
Но, как бы ни грустно это было осознавать, все-таки эта замена была временной.
– В третьей колбе нужная реакция. Видишь, как будто пленкой покрылось?
– Скорее, защитным барьером. Полагаешь, на этот раз получилось?
С мыслью о ментальной прививке пришлось расстаться. В пробирке, как вакцину, ее не вывести. Но Виктран обещал, что позже мы попробуем создать простейшие артефакты, благо у нас был подопытный кролик с нужной магией, причем за развитием этой магии мы могли наблюдать лично и в естественных условиях.
Это не значит, что мы Энежду на опыты пустим, просто законсервируем ее выбросы магии, а затем используем по нужному назначению – то есть изучим и найдем то, что будет служить индикатором для обнаружения ментальной магии.
С нейтрализацией, увы, было гораздо сложнее.
В последние дни мы с Тирханом занимались целебными зельями, которые смогли бы снять ментальное воздействие или хотя бы немного прояснить от него разум.
Пусть в собственных глазах Рэндар и не заслужил полного прощения (на это у него вся жизнь уйдет. Хоть и под воздействием собственного папаши, но натворил он немало, а потому и сам себя простить не мог.
