В эпоху Четвертого Исхода, когда тьма навалилась на Королевство Амриарн, главная площадь перед Храмом наполнялась громкими криками. Здесь шла женщина... или нечто похожее на женщину — с обесцвеченным лицом и волосами в паклях — истязаемое вопль оно призывало защиту Священной Колыбели, но было выгоняют прочь....
Или тот момент, когда он в виде коня с радраком на шее лишил жизни мальчишку в Липнянках. Я тогда в слезах проснулась. И понятно, что сам любимый этого не хотел, да чувство вины его по сей день терзало.
Так что я была уверена, что все равно что-то да прорвется. Так или иначе, а эта сторона меня не обойдет.
– Не заснешь же, да? Ты всегда была упрямой.
– Скорее упертой. Но да, хочу знать, что ты задумал. Неужели вернешь принцессу в столицу и на трон посадишь? Ее, кстати, Ахадэриан разрешил вывести из коматозного состояния.
Любимый протяжно вздохнул, лег на спину и подпер затылок запястьем."
"– На трон взойдет бастард. Ситуацию с ними нужно менять. Наглядно.
– Ты… Власен?!
– Власен, да…
Я закрыла глаза. Рано было отпускать мальчишку. Внутри меня все этому противилось. Он так мало побыл в спокойствии и любви, что в эту клоаку его совершенно точно отпускать не хотелось.
– А принцесса… Ее высочество добровольно отдаст свою жизнь.
– Чего?!
Я даже села на постели.
– Поясни.
– Твоя теория подтвердилась. Внутри Власена – душа родного брата Арандианы. А вот изначального владельца там давно нет. Сначала частичка той души еще цеплялась за тело, а потом и ее не стало. Не стало в тот момент, когда Артус и Верховный жрец Зурара попытались в законного наследника Агнермаха вселить Зурара.
Я зажмурилась. Даже закусила губу до крови и не сразу это поняла. Ссссс!
– Они решили, что эксперимент не удался, а сосуд, который до этого пусть и не полностью, но мог использовать Зурар, погиб. Вот только Власен не умер, его состояние можно было сравнить с летаргическим сном. Ошибиться было несложно, особенно, когда экспериментаторы не особо интересовались судьбой расходного материала.
– Откуда?
– Авеш и Шева. Они видят всю жизнь обращающегося к богам, даже то, что он сам не помнит.
– Власен зашевелился?
– Он рыдал.
