В эпоху Четвертого Исхода, когда тьма навалилась на Королевство Амриарн, главная площадь перед Храмом наполнялась громкими криками. Здесь шла женщина... или нечто похожее на женщину — с обесцвеченным лицом и волосами в паклях — истязаемое вопль оно призывало защиту Священной Колыбели, но было выгоняют прочь....
Как я и думала, лэдор [7] Айварс Лайнар Тарведский от этой роли не отказался. Тем более, ему клятвенно пообещали, что за сестрой будет зоркий пригляд, и Светла с сыном будут при ней. А по выходным мы сможем его забирать сюда для общения с ней. Последним Айварс пока не воспользовался. Предполагаю, что замотался, разгребая ту навозную кучу, что Радан устроил из собственного герцогства.
Но это все были мелочи… Весь месяц в моем доме царила напряженная атмосфера. И она только накалялась. Хуже того, процессы, происходящие среди тех, кому я доверилась, несли разрушительный характер, и сегодня я твердо была намерена вскрыть нарыв.
Я задумалась и пропустила большую часть ритуала, отмерев лишь тогда, когда у девочки на моих руках взяли кровь, и она расплакалась. Тихонько захныкала, почти неслышно, но я уже привыкла реагировать на малейшие изменения ее настроения. Вообще, малышка никогда громко не кричала. Даже когда ее пытался отлупить Илиас, которому очень не понравилось наличие еще одного ребенка у мамы.
И дело в том, что я ничего не могла с этим поделать.
Когда мы вернулись, малышка пробыла со мной пару дней, и то я не кормила ее грудью. Не то чтобы мне было жалко, но я не собиралась привязываться к девочке, рассчитывая все-таки подобрать ей хорошую семью. В деревнях хватало кормящих баб с молоком, да и с козами проблем не возникало. Однако…
Третья ночь оказалась сущим кошмаром. Впервые девочка ночевала не со мной, а с кормилицей в отдельных покоях.
Она подняла меня в глубокой ночи и прямо с постели, еще находящуюся во власти сна, в ночной рубашке, растрепанную, толком ничего не понимающую, переместила к ней. И все бы ничего, если бы ребенок не умирал... Лежал в колыбели и тихо стонал, смотря заплаканными глазами… У малышки не имелось повреждений ни внешних, ни внутренних, но моя сила буквально вопила о том, что еще немного – и девочка отправится на грань…
И легче ей стало лишь в тот миг, когда я взяла ее на руки.
Были это шутки богов или какой-то намеренный расчет, однако я поняла, что мне не просто придется вырастить этого ребенка, а принять как своего…
Я, в общем-то, никогда не винила детей в грехах родителей... Но если Илиаса я приняла сразу же и безоговорочно и даже к воспитанникам прикипела, то с ней у меня такой моментальной связи не случилось. Да и Илюшка противился этому.
