В холодном бинте медсестры, поддерживая кровь, начинаются терпимые процедуры для Валентина Сяпкина. Медсестра увещевает его, но он уже привык. Я же чувствую себя на грани боли и сознания, как врач поднимается к плечу. Этот мир мгновенно вспыхивает тенями, когда я понимаю, что здесь есть куда больше....
Я же пыталась представить, что это вообще такое необычное может быть, чтобы быть настолько странным, но при этом невероятно ценным для целой планеты. Минеральная жила? Но минералы и руды есть везде, и их можно продать. Какое-нибудь ископаемое? Но зачем охранять? Они вроде тоже есть и должны быть во многих местах.
И как бы я ни представляла, ни думала, никак не могла понять, что же мне предстоит увидеть.
Мы вышли в небольшом гроте с небольшим ответвлением в виде лестницы, ведущей вниз. Арв спокойно направился вниз, правда, приказав моим наложникам остаться здесь.
Они и открыли каменные створы, отодвинули двери и дали пройти под их пристальными хищными взглядами. Внутри оказалась огромная зала, вырубленная в чёрной матовой породе.
Остальных моих мужчин Шоэ остановил через десяток шагов, сообщив, что дальше они ступать не могут по закону, да и лучше не рисковать, ведь охрана из минимум двадцати роуранцев, бдительно перемещающаяся под потолком, готова напасть, если они перешагнут указанный рубеж. Только на с их владыкой пропустили дальше. К главному сокровищу.
Сокровищу, что нельзя продать, нельзя унести цельным или по кусочкам. Настолько огромным оно и странным было.
Сначала я даже не поняла, что такого вижу. Мне казалось, что это просто огромным серебристый кокон или камень вытянутой, элипсоидной формы, с резким сужением и иглоподобным конусом на одном из концов.
Арв поставил меня на ноги рядом с этим нечто, в абсолютной тишине. Сам же с трепетом смотрел на сокровище и, кажется, задержал дыхание на несколько секунд.
Эти мгновения затишья я решила использовать, чтобы получше понять, что же вижу, и пригляделась к веществу, из которого «это» состояло.
- Можешь прикоснуться, - кивнул он и открыл вторую пару глаз. От волнения ли или что-то хотел запечатлеть лучше, я не знаю.
