В старых графских замках, заброшенных и исчезающих, звучат странные голоса — мужской и женский, незнакомые и напуганные. Хозяйка этих развалин решительно отказывается выходить замуж, но её неуправляемый характер привлекает посторонних членов партии, готовых придумать свадьбу любыми средствами....
Чего она добивается?
Граф, к его чести, не ввязывается в перепалку, игнорирует сестру и разговаривать продолжает со мной:
— Госпожа, я приглашаю вас в храм.
— Всё готово к ритуалу? — уточняю я. Разве граф не говорил про час подготовки? Мне кажется, времени прошло гораздо меньше. К тому же он отвлекался на спор, который я подслушивала.
— Ещё нет. Прошу за мной.
Приказывать граф умеет, я его недооценила.
Не исключено, что вежливым он со мной был, чтобы не сорвался ритуал. Каким муж покажет себя после свадебного ритуала?
Нужен ли мне этот ритуал?
Почему я не помню ничего важного? Чёрная дыра памяти выплёвывает почти бесполезную ерунду.
Пока я размышляю, Мими, не отпуская Бетти, перехватывает меня под локоть, и хватка у неё оказывается неожиданно цепкой. Девочка крутит головой, поочерёдно заглядывая в глаза то мне, то сестре. Она точно наивная или притворяется? А кто в этой семье без двойного-тройного дна.
Не мне придираться. Я в каком-то смысле не просто шкатулка с секретом, а бездонный чёрный ящик.
Гебби, бросив на брата быстрый вопросительный взгляд, мигом принимает решение, и подхватывает меня под свободную руку, и я оказываюсь зажата между близняшек. Сёстры словно отрезают мне пути к бегству. Ну или граф не хочет, чтобы я без присмотра бродила, где мне вздумается.
Вырываться я не собираюсь. Зачем? Пусть ведут. Увидеть храм до начала ритуала, пожалуй, интереснее всего. Пока что я представляю себе только, как вернуться в коридор, ведущий в кухню и как подняться на второй этаж.
— Госпожа, как же босиком-то?! — всхлипывает тётушка Хлоя.
— Госпожа? — оглядывается граф. — Вы… не переобулись?
— Во что, ваше сиятельство?
Он забыл, что у меня нет багажа? Он не видит, что из тёплой одежды на мне только его плащ?
— Простите, госпожа. Мими, ты нам не поможешь?
— Конечно, а-а-а…? — девочка оглядывается на меня словно за подсказкой.
Бетти не упускает возможности сцедить новую порцию яда:
— Мими, наш брат намекает, что для госпожи сойдёт и ношеная обувь Даниэлла, я не возражаю, я уступлю свои ботинки. Сейчас принесу, — она освобождается от руки сестры.
Зараза.
При всём моём кромешном беспамятстве, я прекрасно понимаю, что Бетти ставит меня наравне со служанкой, а ещё это примитивная ловушка. Если я отреагирую на оскорбление, Бетти отступит, и я останусь без обуви.
