В старых графских замках, заброшенных и исчезающих, звучат странные голоса — мужской и женский, незнакомые и напуганные. Хозяйка этих развалин решительно отказывается выходить замуж, но её неуправляемый характер привлекает посторонних членов партии, готовых придумать свадьбу любыми средствами....
В ответ я улыбаюсь. Если она ждёт, что я буду возмущаться, то напрасно.
Чулки хоть и ношеные, но выглядят чистыми.
Я ставлю коробку на ступеньки, опираюсь локтем о перила и, подняв ногу, натягиваю чулок не только поверх своего тонюсенького, но и поверх тканевых туфелек. И сёстры, и граф почему-то отворачиваются, а Бетти ещё и тихо фыркает. Что-то не так? На ум приходит, что поднять подол, демонстрируя лодыжки, может считаться неприличным. Так может или считается? Память, ау! Я задрала выше колен… Не важно. Я обуваюсь, затягиваю ремешок и делаю пробный шаг.
Ступням больше не холодно! Как мало беспамятной надо для счастья. Хотя… Мне бы ещё шапку.
Ладно, сперва поженимся, потому что мне надоело гадать какой выбор правильный — граф, Медведь или бегство в заснеженную пустошь.
— Госпожа? — окликает меня граф.
— Да?
Он открывает дверь, и порыв ветра приносит с улицы снежинки. Они падают на каменные плиты пола, играют в свете солнечных лучей и… не тают. Сёстры плотнее запахивают плащи и одна за другой выходят.
Сказать ему, что приданого не будет? Но оставить меня без сундучка с золотом грозила рыжуха, Медведь ничего подобного не говорил.
Граф терпеливо ждёт.
Прочь сомнения, выбираю свадьбу.
Посмотрим, каким граф себя покажет после брачного ритуала.
Глава 5
На улице меня встречает пронизывающий ветер. У ног закручивается позёмка, и я радуюсь старым башмакам как великому сокровищу. Оставшись в тканевых туфельках, я бы рисковала отморозить стопы.
Я всё ещё рискую поймать воспаление лёгких.
— Идти недалеко, — заверяет меня граф, и мне кажется, он говорит с искренним беспокойством о моём состоянии.
Квадратный двор закован растрескавшимися плитами, по периметру тянутся остатки рухнувшей стены, которая, вероятно, в отличии от жилого здания, была сделана небрежно. Впереди та же картина, какую я запомнила, оказавшись на побережье — простор до горизонта, скальные террасы и снежно-льдистый рваный покров.
Я оглядываюсь на Дом — два этажа, стены кое-где в белёсых пятнах лишая, слепые окна, крыша неожиданно поблёскивает тёмным серебром. Кровля на вид необычная, незнакомая. Как будто есть знакомая… Память словно в насмешку подбрасывает картинки со зданиями под ярко-красной или приглушённой терракотовой черепицей, а здесь покрытие похоже не на обожжёную глину, а на… настоящую чешую дракона. Или на шкуру помершего с голоду демона из страшилки-легенды.
