В старых графских замках, заброшенных и исчезающих, звучат странные голоса — мужской и женский, незнакомые и напуганные. Хозяйка этих развалин решительно отказывается выходить замуж, но её неуправляемый характер привлекает посторонних членов партии, готовых придумать свадьбу любыми средствами....
Господин Асан Рей-Ави облачён в броню, тоже чешуйчатую, но не сапфирово-синюю, а изумрудно-зелёную. Шлем снят, мужчина держит его в левой руке. Кажется, голова у шлема… тоже птичья, хотя форма отличается.
Клёкот священных птиц Авей рвёт уши так, будто их птицы пытаются перекречать наших попугаев.
Господыня Оти и господин Авей приветствуют друг друга лёгким наклоном головы, после чего жених выступает вперёд и протягивает руку. Градус пафоса зашкаливал, а церемония на контрасте оказывается поразительно простой. Всего-то при свидетелях пройти через зеркало.
Жених не улыбается.
Не положено по этикету или не считает нужным растягивать губы ради будущей жены?
Не знаю, по этой причине или по какой-то другой, Бетти медлит, и вместо уверенного шага вперёд делает крошечный шажок.
Если она сейчас пойдёт на попятный…
Я вроде бы на стороне Бетти, как ни странно — выйти замуж за незнакомца та ещё лотерея. Едва ли Бетти повезёт как мне. Джекпот случается один на миллион, и я его сорвола. Так стоит ли рисковать? Я то выбирала из двух зол, и пустырь во льдах показался мне лучшим вариантом по сравнению с берлогой Медведя.
Но я рано напрягаюсь. Бетти то ли капризничает, то ли показывает, как она умеет играть на нервах, то ли нервничает.
Ещё шажок.
Асан склоняет голову к плечу, и Бетти, равно выдохнув, решительно подходит к зеркалу, поднимает руку и пытается нащупать преграду. Мне со своего места видно, как подрагивают её пальцы.
У Асана мелькает подозрительно хищная улыбка. Впрочем, это могло быть игрой моего воображения. Мужчина галантно склоняется в поклоне, а затем подводит Бетти к главе своего рода, и уже она исполняет реверанс.
Господин Авей — как его зовут я так и не знаю — и господыня Оти обмениваются кивками, и… на этом церемония завершается.
Пробегает рябь, и проход на ту сторону сменяется отражением голых стен нашей стороны.
Птичий гомон стихает, лишь наш попугай продолжает ворчать мне на ухо, но и то тихо.
