В старых графских замках, заброшенных и исчезающих, звучат странные голоса — мужской и женский, незнакомые и напуганные. Хозяйка этих развалин решительно отказывается выходить замуж, но её неуправляемый характер привлекает посторонних членов партии, готовых придумать свадьбу любыми средствами....
— Ты… Вы…
Возвышаясь над принцем со столешницы, Гарет не торопится спрыгивать, смотрит на принца сверху вниз, и тот очень быстро забывает про печать, зато вспоминает, что вообще-то получил удар. Он обхватывает запястье пальцами другой руки, но не издаёт ни звука.
А меч…
Исчез, когда печать отправилась в последний полёт? Или когда попугай её клюнул? Я, если честно, не отследила. Достаточно того, что ни меча, ни короны, ни даже призрачного сияния больше нет.
— Раз вы признали меня бунтарём и изменником, ваше высочество…
— Мой дядя…
— Император казнит меня, я помню.
— Н-не…
— Нет? Я так и думал. Как бы то ни было, ваше высочество, вы от имени императора назначили меня изменником. Я принимаю ваше назначение. С этого момента Оттон отказывается от статуса графства в составе империи. Я провозглашаю Оттон… королевством Солнца.
Символично, если учесть, что всё началось со слёз солнца.
Я смотрю на Гарета.
Это… мой муж? Я видела его сомневающимся, мрачным, потерянным, тонущем в чувстве вины, но сейчас передо мной уверенный в себе и своём праве победитель, правитель… король. Да, именно так. Передо мной король.
Принц, слегка позеленевший, молчит, будто его титулом придавило. Может, так и есть?
Гарет зажигает на ладони огненный шар.
— Ч-что вы делаете?! — принц Людвиг снова на “вы”.
— Сожалею, ваше высочество, но на неопределённый срок вы останетесь в Оттоне в качестве заложника.
Огненный шар по короткой дуге улетает к принцу. Людвиг пытается увернуться. На мой взгляд неосознанно, уж больно странно он отклоняется. Шар влетает ему в ухо и раскрывается длинными языками пламени.
Его высочество спелёнут.
— Карр! — перебивает попугай и, хлопнув крыльями, скрывается за окном.
Гарет как ни в чём ни бывало спрыгивает со стола и прежде всего подходит ко мне, заглядывает в глаза:
— Дани, как вы?
— Я в полном порядке, — заверяю я, хотя это не совсем так.
Его забота такая трогательная…
До меня очень медленно доходит, что мы всё ещё живы.
— Дани, — покосившись назад, Гарет воздерживается от яркого проявления чувств, но мягко целует мои пальцы, — как насчёт того, чтобы выпить чаю? Вы ведь на завтракали? Большое упущение.
