В старых графских замках, заброшенных и исчезающих, звучат странные голоса — мужской и женский, незнакомые и напуганные. Хозяйка этих развалин решительно отказывается выходить замуж, но её неуправляемый характер привлекает посторонних членов партии, готовых придумать свадьбу любыми средствами....
Те же электрические обогреватели…
— Даниэлла?
— Да?
Я прячусь за чашкой.
— Вы сказали, что ничего не помните, а потом вы сказали, что до обморока не хотели становиться моей женой?
— Так считали окружающие. Я не помню. Я подозреваю… что могла с собой что-то сделать.
Тяжёлая страшная догадка.
Ещё тяжелее решиться поделиться ею с Гаретом.
— Я сожалею, что стал причиной ваших страданий, Даниэлла.
Ну вот, он понял меня неправильно.
— Совсем нет, Гарет. Говоря откровенно, дома ко мне не были добры. Господин Пегкер, зная вашу ситуацию, не позволил мне даже сменного белья с собой взять, зато позволил поднять на меня руку.
— Я постараюсь оправдать ваше доверие, Даниэлла. Получается, визит в родительский дом для вас… Простите, я с трудом представляю, каково это, остаться без воспоминаний.
Между нами повисает неловкость.
Я отчётливо вижу, что Гарет не знает, как реагировать.
А ещё он наверняка подумал, что мне потребуется консультация врача, а это… деньги, которых нет.
— Мне безразличен визит, — заверяю я. — Полагаю, посетить господина Пегкера будет полезно?
— Даниэлла, — в его голосе появляются нотки вины, — я рассчитываю на приданое, которое обещал господин Пегкер. Мне нужна эта встреча.
— Я пойду с вами и постараюсь повлиять на господина Пегкера, но… Ему не нужно знать, что я потеряла память, хорошо? Он использует факт против вас.
У меня ребус не складывается. Какой смысл создавать связь двух родов через брак и тут же рвать отношения через обман с приданым?
— Насколько я понял, господин Пегкер намерен воспользоваться привилегиями, которыми я, как аристократ, обладаю по закону.
Обман с приданым не стыкуется с намерением сотрудничать.
— Вот как?
Гарет пожимает плечами.
Не знаю, сколько мы сидим друг напротив друга. Я замечаю, что призрачный голубой свет погас, но в спальне больше не темно — за окном занялся рассвет.
Молчание затягивается, и Гарет поднимается:
— Даниэлла, ещё очень рано, а завтра будет непростой день. Почему бы вам не отдохнуть?
— Да…
Какой отдых?
Я дожидаюсь, когда Гарет выйдет и закроет за собой дверь, выжидаю с минуту и поднимаюсь.
Уже достаточно рассвело, чтобы ориентироваться в пространстве.
