Если ты хочешь остаться здесь как воспитатель — то я хочу знать, что мы на одной стороне, — не дожидаясь ответа, я посмотрела на Дерека. — Сейчас я схожу за доктором — а ты останешься с няней Урсулой, хорошо?
Я тронула мальчика за крыло — и он тут же вскрикнул, глаза опять повлажели, он дернулся, пытаясь отползти. Я тут же отдернула руку и успокаивающе пробормотала что-то извинительное. Больно? Проклятье. Значит, все-таки не обошлось. Перелом?
— Юджин, идем. Покажешь мне, где здесь живет доктор. Няня Урсула, проследите, чтобы Дерек не вставал.
— Но… — сказал Юджин, переглядываюсь с Мелиссой.
— Без но. Если не знаешь, где искать доктора, — то как раз будет повод узнать. Мне нужна твоя помощь.
Нам, таким бедовым, все равно придется свести с ним тесное знакомство.
Я встала.
— Ну? Что стоишь, идем.
— Леди, — кашлянул Юджин. — Так не пойдет сюда доктор, вы что? Мы же неблагие. Кому надо нас лечить?
— Пойдет, — уверенно откликнулась я. — Предоставь это мне.
А у самой — снова тряслись поджилки от страха. Ничего. Сейчас главное — помочь Дереку.
И у меня есть аргументы.
— Идем.
Все то время, что мы с Юджином спускались со старого крыльца и пересекали двор, ступая по старой заросшей дорожке из серого камня, я старалась держать лицо и выглядеть спокойно.
Юджин тоже молчал.
Мы вышли на дорогу, которая вела к Брайтмуру, прошли несколько шагов, и я спросила:
— Ты знаешь, где живет врач? — голос немного дрожал от волнения и отчаянных попыток не срывать зло на Юджине.
Юджин, идущий со мной в ногу по пыльной узкой дорожке и частично по высокой траве, дернулся.
— Да, все знают. Но, леди, у него дорого! Он за прием берет — тридцать медяков! И…
— Что — и?
— И он не будет неблагих лечить.
— Посмотрим.
Деньги обычно могут многое решить. К дому, где жил доктор, идти пришлось через весь город. Он только-только просыпался: открывались лавки, выходили из домов первые прохожие: одетые в костюмы и рабочие робы мужчины, женщины в платьях разной степени дороговизны и изысканности (до столичных, насколько я успела оценить, им было далеко, но здесь тоже старались не отставать до моды), вездесущие гоняющие мяч мальчишки.
Я то и дело ловила на себе заинтересованные взгляды. Иногда — дружелюбные, иногда довольно откровенные, мужские, иногда — по-женски завистливые, все-таки Ивари была невероятной красавицей и ее нежнейшее платье из тонкого шифона выделялось среди одежды остальных горожан.
Я не сразу заметила, что взгляды горожан, когда те замечали Юджина, становились совсем другими: брезгливыми, неприязненными и открыто агрессивными.
Кто-то из шастающих по улице детей даже попытался бросить в него комок грязи.
Юджин едва уловимым движением увернулся, рыкнул, глаза блеснули — и он тут же втянул голову в плечи, затравлено заозиравшись.