Автор
В звуке сотни цикадов голова закружилась, и постель под мной то вздымалась, то сдавливалася, вызывая у меня дурноту. Я отчаянно пыталась привести в действие веки — и вот тут-то, наконец, я открыла глаза, лишь чтобы окунуться снова в адский кошмар: мягкий голубой кафель стенок реанимации и люди, чьими действиями я теперь несказанно маневрировала....
Марья, возьми у меня на столе в папке записки.
Инструкций я написала уже бесчисленное количество, в том числе и про запас — вдруг кому-то еще понадобится. Вот и пригодилось. Чем быстрее я выпровожу отсюда народ, тем лучше. Хорошо, что исправник приехал без солдат. У него-то нервы крепкие, а если кто-то из вооруженных людей занервничает и спустит курок не вовремя, недалеко до беды."
"Не успела я додумать эту мысль, как невесть откуда появился Мотя. Вспрыгнул на колодезный сруб, положил перед собой маленькую, с мужскую ладонь, тетрадь в потертой кожаной обложке.
— Откуда ты это взял? — изумилась я.
Зарецкий переменился в лице, метнулся к лошади исправника, выхватывая из седельной кобуры пистолет. Грохнул выстрел.
Охнула Марья, присели мужики, кто-то вскрикнул. Виктор опустил дымящийся пистолет. Я заметила, как его свободная рука на миг дернулась ко мне, но он сдержался: не время было для проявления чувств. Зарецкий рухнул ничком, из-под груди медленно растекалась лужа крови. Мотя прижал уши, съежился, накрыв собой блокнот.
— Убили! Насмерть убили! — задергал ворота.
Толпа взвыла, заорала на разные голоса. С рук Стрельцова слетел раскаленный шар, взмыл в небо, рассыпавшись оглушительным грохотом, так что громкий его голос — «Молчать!» — донесся до меня словно сквозь вату.
Эффект, кажется, вышел обратный — толпа забурлила. Кто-то рвался к ограде — спасать своих, кто-то, наоборот, пытался выбраться из первых рядов, чтобы удрать куда глаза глядят. Ржали лошади, и над всем этим безобразием несся истошный визг:
— Помогите! Убивают!
Федор Игнатьевич прикусил ус, взмахнул рукой, собираясь активировать щиты.
Я взлетела на колодезный сруб, потянулась к магии. Даже посреди яркого солнечного дня столб разноцветного полярного сияния, развернувшийся надо мной, оказался слишком ярким, чтобы остаться незаметным.
А усиленный магией голос показался гласом с неба:
— Застыли все!
Они и в самом деле застыли — воздух наполнился потрескивающим электричеством, и каждый, кто пытался двинуться, чувствовал, как волосы встают дыбом, а одежда липнет к телу, сковывая движения. Словно невидимая сеть окутала толпу — достаточно сильная, чтобы удержать, но не настолько, чтобы причинить вред.
Холодный дождь пролился с неба, остудив и самые горячие головы, — это спохватился Виктор.
