Автор
В звуке сотни цикадов голова закружилась, и постель под мной то вздымалась, то сдавливалася, вызывая у меня дурноту. Я отчаянно пыталась привести в действие веки — и вот тут-то, наконец, я открыла глаза, лишь чтобы окунуться снова в адский кошмар: мягкий голубой кафель стенок реанимации и люди, чьими действиями я теперь несказанно маневрировала....
Точнее, сперва сходить к Прокопию, который был не только дворником и садовником, а считался в доме на все руки мастером, и попросить его сделать мне тонкий крючок, подпилив край у шила. Дальше работа пошла споро, простейшая кружевная кайма не требовала много времени, а к рукоделию была привычна и я, и прежняя Настенька.
Мои занятия прервало появление Ивана Михайловича. Доктор очень расстроился, услышав, что Виктора нет дома, обругал его «неугомонным». Досталось и мне — за то, что «потащила» мужа в театр, когда ему впору бы лежать.
За чаем Иван Михайлович вспомнил:
— А что та девочка, с ожогами? Как у нее дела?
— Вовсю бегает, — пожала плечами я.
— Анастасия Павловна, как вы можете быть такой жестокой! — возмутился он.
— Прошу прощения?
— Заставлять работать с такими ожогами! Это же невыносимая боль!
— Все не так страшно, Иван Михайлович.
Вскоре дверь осторожно раскрылась.
— Звали, барыня? — Анфиса неловко затопталась на краю комнаты: в господскую часть дома прислугу ее уровня не пускали.
— Доктор за тебя переживает, — улыбнулась я. — Говорит, работать тебе нельзя.
— Настасья Пална, не шутите так, мало я наскучалась!
Доктор озадаченно посмотрел на девчонку.
— Но… Возможно, врожденная пониженная чувствительность к боли? В любом случае… — Он подскочил, потянулся ко лбу девушки, та отшатнулась.
— Не бойся, я не обижу.
— Настасья Пална?"
"— Не бойся, — подтвердила я. — Иван Михайлович только проверит, нет ли у тебя жара.
Доктор коснулся ее лба. Вгляделся в лицо. Растерянно покачал головой. Взял девушку за запястье одной рукой, второй снял с пояса часы. Я понимала, что его удивляет. Воспалившиеся ожоги такой площади — а учитывая местные представления об антисептике, точнее, их полное отсутствие, ожоги просто обязаны были воспалиться — должны были спровоцировать повышение температуры.
— Я просто обязан осмотреть! — сказал он наконец.
Феня испуганно глянула на меня.
— Барыня, миленькая!
Я вздохнула.
— Подними юбки. Не совсем, только до места, где у тебя ожог.
Зардевшись как маков цвет, Анфиса потянула кверху подол.
— Достаточно, — сказала я. — Иван Михайлович, мы можем отпустить пациентку?
— Да, конечно.
