Автор
В звуке сотни цикадов голова закружилась, и постель под мной то вздымалась, то сдавливалася, вызывая у меня дурноту. Я отчаянно пыталась привести в действие веки — и вот тут-то, наконец, я открыла глаза, лишь чтобы окунуться снова в адский кошмар: мягкий голубой кафель стенок реанимации и люди, чьими действиями я теперь несказанно маневрировала....
Когда за девчонкой закрылась дверь, доктор сказал:
— Я полагал, речь идет о куда более серьезных повреждениях. Мне говорили про кастрюлю кипящего супа. И вы описывали…
— Так и было. Кастрюля кипящего супа. И я помню, что рассказывала вам.
Я повторила описание — не так много времени прошло, чтобы забыть.
— Но это невозможно! — воскликнул доктор.
— И почему вы сняли пластырь? — продолжал возмущаться доктор. — Я рекомендовал оставить его…
Он не договорил, махнул рукой. Добавил:
— Глазам своим не верю.
— Я сама ничего не понимаю, — призналась я. — Анфиса и правда выздоравливает слишком быстро, а муж вчера нес меня из кареты на руках, чтобы не будить.
— Но это…
— Невозможно, я знаю. У меня только одно объяснение — благословение.
— Вам достался этот дар?
— Да. Похоже, благословение действует не только на вещи, но и на людей. Я слышала, об этой магии мало известно.
— Существуют легенды об исцелении наложением рук, но я как просвещенный человек… — Он покачал головой.
— Иван Михайлович, — как можно мягче произнесла я. — Вы же понимаете, какая будет реакция. Если уж вам так хочется обнародовать этот клинический… — Я осеклась. — Словом, предлагаю вам испытать альтернативный метод лечения ожогов. Без опасности отравления. Вы же наверняка читали работу, как его… — Я покрутила рукой, делая вид, будто вспоминаю фамилию.
— Все есть яд, все есть лекарство, важна лишь доза, — задумчиво произнес доктор.
— Несомненно, — не стала спорить я. — Даже вода может стать ядом, если выпить бочку за раз. Но вы же согласны с тем, что через раны яду куда легче попасть в тело, а ожоги — это раны. Поэтому я осмелилась внести коррективы в ваши назначения.
Я рассказала ему, как могла подробно, как лечила Феню и почему я решила поступить именно так. Доктор слушал меня внимательно.
— Это называется не коррективы, — улыбнулся он, когда я закончила. — Это называется собственный метод лечения.
— Не собственный, — поторопилась вставить я, пока Иван Михайлович не спросил, откуда у меня такие познания.
— Достался от матушки? Неважно. Мне очень интересно, будет ли он эффективен без магии.
