Автор
В звуке сотни цикадов голова закружилась, и постель под мной то вздымалась, то сдавливалася, вызывая у меня дурноту. Я отчаянно пыталась привести в действие веки — и вот тут-то, наконец, я открыла глаза, лишь чтобы окунуться снова в адский кошмар: мягкий голубой кафель стенок реанимации и люди, чьими действиями я теперь несказанно маневрировала....
Снег сошел полностью, только в тени строений, у северных стен, еще белели грязные ошметки. Земля местами подсохла, кое-где уже пояаилась робкая травка, особенно у конюшни, где было теплее. В низинках еще блестели лужи, отражая высокое весеннее небо.
Мотя, дремавший на завалинке теплицы, поднял голову и помчался ко мне не хуже собаки. Поставил на колени передние лапы, заглядывая мне в лицо. Я рассмеялась, подхватила его на руки, не обращая внимания на следы, оставшиеся на юбке.
— Молодец, хорошо сторожил.
Кот громко замурлыкал.
Держа его на руках, я метнулась к теплице. Окна запотели изнутри, надо бы открыть. Да и вымыть неплохо бы. Не удержавшись, я отворила дверь, вдыхая запах влажной земли и зелени.
Марья не подвела: редиска уже вовсю пустила листья, лук выбросил стрелки. Я сорвала одну, сунула в рот, довольно щурясь: вот и зима прошла. Укроп проклюнулся тоненькими иголочками, и на грядке с салатом виднелись первые всходы. Остальное же все покрывала сочная зелень горчицы.
Надо перекопать, и можно будет потихоньку высаживать рассаду. Пройтись по саду, который я еще не видела. Достать из своей поклажи семена календулы, купленные в городе, и…
Планы множились в голове. Виктор прав, сейчас пора будет жаркая, только успевай поворачиваться.
Хлопнула дверь господского дома, отвлекая меня от мыслей.
— Батюшки, приехали!
Марья заторопилась к нам по тропинке. Подойдя ближе, поклонилась в пояс.
— Нянюшка, чего ж ты как чужая!
Я раскрыла объятья, и Марья бросилась мне на шею, расцеловала в обе щеки.
— Вернулась, касаточка! Я уж думала, ты решила в городе с мужем остаться!
— Как же я дом брошу, — рассмеялась я.
Когда нянька отстранилась, Виктор поклонился ей как равной. Марья ошалело моргнула, а потом вернула ему поклон со спокойным достоинством.
Откуда-то донеслось бодрое хрюканье. Я обрадовалась:
— Поросят завела?
— Троих в деревне взяла, обещала расплатиться, как ты вернешься.
— Что случилось? — встревожилась я.
— Падаль какая-то в колодец угодила. Теперь к реке за водой приходится ходить, а это, сама знаешь… — Она махнула рукой. — Лошадку-то я сведу попить, курам и луж хватит, себе кое-как тоже натаскаю, а поросята-то расти будут…
— То есть — падаль?
Я подбежала к колодцу, подняла крышку и отпрянула от густого сладковато-тухлого запаха.
