Автор
В звуке сотни цикадов голова закружилась, и постель под мной то вздымалась, то сдавливалася, вызывая у меня дурноту. Я отчаянно пыталась привести в действие веки — и вот тут-то, наконец, я открыла глаза, лишь чтобы окунуться снова в адский кошмар: мягкий голубой кафель стенок реанимации и люди, чьими действиями я теперь несказанно маневрировала.
Часто ей нездоровится?
Похоже, вовсе не старость не позволяет моей свекрови заниматься хозяйством.
— Особенно тяжело весной и осенью. Почему тебе вдруг любопытно? — спохватился Виктор.
— Раз уж так вышло, что я ничего не помню, хочу узнать твою матушку получше. Вряд ли тебе нравилось, что мы друг друга не выносим.
Муж промолчал, впрочем, и без слов все было понятно. А я, пожалуй, не буду делать никаких выводов, пока сама не пообщаюсь со свекровью.
— Хочешь отдохнуть перед обедом или приказывать подавать? — спросил Виктор. — Или велишь принести еду в твою… — Он осекся.
— Что случилось? — встревожилась я.
— Будет лучше, если ты поселишься в одной из гостевых спален.
— Потому что моя — пуста? — догадалась я. — Мои покои были обставлены мебелью из моего приданого, и сейчас все в моей усадьбе?
Виктор кивнул.
— Извини, я… Я велю Егору Дмитриевичу позаботиться об этом. — Кажется, ему было очень неловко.
— Ничего страшного, — пожала я плечами.
— Потому что ты не собираешься надолго здесь задерживаться? — помрачнел он.
— Потому что я ничего не помню — и гостевые покои, и моя спальня для меня одинаково чужие, — призналась я. — К тому же сейчас есть заботы поважнее, чем обустройство моей спальни. Просто скажи, где мне расположиться. И нужно заглянуть к твоей матушке, раз она хотела видеть нас обоих.
— Ты не обязана… — осторожно начал Виктор.
Я улыбнулась.
— Мне нетрудно. И не беспокойся, я не собираюсь начинать ссору или поддерживать ее.
— После обеда, если ты не против.
Пока мы разговаривали, слуги помогли нам раздеться. Молоденькая горничная, следуя приказу, провела меня в «покои для дорогих гостей» на втором этаже.
Эта комната выглядела намного скромнее Настенькиных городских покоев. Кровать с балдахином — для разнообразия, не пыльным; печь, покрытая изразцами; вышитая ширма, отгораживающая уголок с фарфоровым умывальником и подставкой под таз и кувшин с водой; еще одна ширма, сложенная у туалетного столика, рядом с которым пристроилась вешалка, — похоже, этот уголок предназначался для одевания.
У окна — столик и пара кресел. Все это казалось не новым, однако и не старьем, отданным гостям, скорее — обжитым, комната выглядела не тесной, но уютной.
Та же горничная, которая должна была прислуживать мне, пока не вернулась Дуня, помогла мне освежиться и переодеться после дороги, а потом проводила меня в гостиную, которая здесь, как и в городском доме, соседствовала со столовой. Виктор, уже в халате, поднялся мне навстречу, но подать руку не успел.
