Автор
Девушка просыпается в другом мире. Её «муж» дарит ей старый дом и землю, требуя развода. Она решает начать новую жизнь, приводя поместье в порядок. Но что если этот человек передумал и хочет её вернуть? Романтика, магия и неожиданные повороты судьбы ждут героиню в её новом доме.
Дверь за моей спиной снова распахнулась. Я обернулась.
Вошедшая в комнату женщина действительно была стара — похоже, мой муж был поздним ребенком — но назвать ее старухой у меня не повернулся бы язык. Осанка, которой позавидовала бы балерина, гордая посадка головы. Волосы были скрыты чепцом, лишь несколько прядей, явно оставленных намеренно, мягко обрамляли лицо. Синие, вовсе не по-старчески яркие глаза смотрели уверенно и твердо.
Вот только портили все залегшие под ними тени и бисеринки пота на бледном лбу, да гримаса боли, промелькнувшая на лице, когда она протянула сыну руку с изуродованными ревматизмом — сейчас я была почти в этом уверена — пальцами.
Виктор почтительно поцеловал матери руку, я присела в поклоне.
— Вам не следовало вставать, матушка…
— Ничего, не развалюсь. — Голос оказался молодым, как и глаза. Она перевела взгляд на меня и улыбнулась: — Помирились, значит.
Как я ни вслушивалась, не смогла уловить ни следа желчи в ее тоне. Даже если она действительно не выносила невестку, скрывала это отлично. Впрочем, следующая фраза расставила все по своим местам.
— Надолго ли? — Свекровь обратилась ко мне. — Что скажешь?
— Не мне судить… — Как же ее зовут? — Не мне судить, матушка. На все воля божия.
Она усмехнулась, и я поняла, от кого муж унаследовал эту язвительную усмешку.
— Его-то сюда не впутывай, делать господу больше нечего, как супругов ссорить и мирить.
— Матушка, позвольте, я помогу вам, — вмешался Виктор, подставляя локоть, но свекровь отмахнулась:
— Погоди.
Она снова обернулась ко мне.
— Так что скажешь?
— Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы быть вашему сыну любящей женой, а вам — почтительной дочерью, — твердо сказала я.
В конце концов, сейчас мне куда проще, чем в юности: есть куда разъехаться. И женщина, вырастившая мужчину, которого я люблю, заслуживает по крайней мере уважения. До тех пор, пока своими действиями не докажет обратное."
"— Однако вальс танцуют двое, и хороша ли та партнерша, которая сама начинает вести в танце? — продолжала я.
Она приподняла бровь:
— Вальс?
Я снова отметила про себя, как много муж унаследовал от матери. Вот только сейчас он выглядел смущенным. Дело в матери или в моих словах?
— Он уже не считается непристойным? — полюбопытствовала свекровь.
Вот это я сказанула так сказанула. Прежде чем я сообразила, как исправить впечатление, Виктор спас положение:
— Матушка, Настя говорит о танце лишь как о метафоре.
