Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
— А теперь возьми в рот, как эскимо и пососи, — продолжил он свой урок. Я выполнила его приказ. — Вот так, умница.
Он руководил всем процессом, направляя меня и подсказывая, как действовать.
И поначалу мне было жутко неловко от того, что происходило сейчас в спальне между нами, но я не могла забыть и то, как он лечил меня тогда, в лесной избушке.
После тех его нежностей, я не могла ни отказаться, ни проявить брезгливость... и хотя всё это казалось чем-то нереальным, но продолжала ублажать Германа ртом, решив забить на все остальные мысли.
Да, в моем первом браке мы никогда до этого не доходили, но сейчас всё это казалось таким неважным... Герман, кажется, был совсем не против того, что я не знаю, как действовать — судя по всему, ему было приятно учить меня.
В самом конце он вдруг резко отстранился — и рыкнув, излился мне на лицо и грудь.
— Хорошо... — прошипел Герман, наклонившись, чтобы поцеловать меня в макушку. — Спасибо, Наташ. Это было замечательно.
Он самолично вытер моё лицо куском простыни.
— То есть? — удивилась я, чувствуя себя не в своей тарелки. — Герман я грязная.
— Ты сейчас покрыта моим запахом, — довольно улыбнулся Левицкий. — Так, как и полагает хорошей жене.
Я было открыла рот, чтобы запротестовать, но в мои губы тут же врезался язык Германа.
Глубоко меня целуя, Герман в тоже время подтягивал моё тело наверх, на кровать, заставляя меня оседлать его по новой.
Наверное, это могло продолжаться вечно, но в итоге Герман прервал наш секс-марафон по вполне прозаической причине: он услышал, как урчит у меня в животе.
— Когда ты в последний раз ела? — спросил он, отстранившись от меня.
Я пожала плечами и призналась, что не помню.
Герман тут же соскочил с кровати, не забыв поцеловать меня при этом в спину.
— Оставайся на месте, — приказал Левицкий, натягивая джинсы на свое голое тело. Я же провожала его голодным взглядом, и этот голод было нельзя утолить едой.
Спустя десять минут Герман вернулся в комнату с подносом, полным еды.
Он кормил меня с рук. Целовал, удерживая на своих коленях. И ласкал так, что я извивалась под ним как ненормальная.
— Это было замечательно, — промурлыкал Герман, когда я, уже окончательно обессилив, упала ему на руки. — Настоящее полнолуние.
— У вас что, всегда так? — удивилась я, прикрыв глаза от усталости.
Я услышала тихий смех Германа.
— У женатых, — пояснил он, гладя меня по волосам.
