Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
— Вот-вот, — согласился со мной Левицкий. И даже языком прищелкнул — вот он насколько согласен. — Мне тоже кажется, что это простая трата времени.
И тем не менее я не вылезла из-под одеяла до тех пор, пока на мне не оказалось ночнушки и уже моего (то есть купленного для меня) бежевого шёлкового халата.
После этого Герман больше не терял ни минуты: подняв на руки, он понёс меня в свою спальню — через ту дверь, которая соединяла наши комнаты, минуя коридор.
Когда он переносил меня через порог между нашими спальнями, я снова вспомнила про рассказ тети Люды — и про опасность первого оборота у полукровок.
— Герман, ты сказал, что хочешь детей? — осторожно спросила я.
— Хочу, — тут же ответил Левицкий, прижавшись носом к моей щеке.-- Хочу детей, хочу над ними работать...много и долго.
Судя по бугру на его джинсах, он говорил то, что чувствовал.
— Но ведь они будут полукровками, — всхлипнула я.
Герман не сразу понял, что я имею в виду. А когда понял, довольно усмехнулся.
— Наташка, мне приятно, что ты уже переживаешь из-за наших детей.
Он положил меня на кровать и нежно поцеловал мои губы.
— А потом, я буду рядом, Наташ. Рядом с нашими детьми в момент их оборота. Всё будет хорошо.
Я не успела ещё ничего ответить, когда Герман потянулся ко мне... спустя мгновение мой легкий шёлковый халатик взвился вверх к потолку, а затем к нему присоединилась и ночнушка.
Жалко... красивая дорогая вещь. Была.
Но мне самой уже было не до одежды. Я откинулась назад и выгибаясь словно похотливая кошка, призывно развела ноги.
— Так и надо приветствовать мужа, — усмехнулся Герман, накрывая моё обнаженное мягкое тело своей горячей и жесткой плотью.
Он был тяжелым. Напористым. Иногда нетерпеливым и резким.
Но как только я чувствовала дискомфорт, Герман замедлялся и принимался за поцелуи, которые мгновенно гасили моё малейшее недовольство.
В этот раз наша близость была такой же обжигающей, как и в прошлый раз, и в то же время — другой.
Я как будто получила возможность не терять в удовольствии саму себя; не только чувствовать наслаждение, предаваясь полностью охватившей меня неге, ещё и думать, и анализировать всё происходящее со мной.
К примеру, минувшей «ночью» мы с Германом испробовали в постели много разных поз.
