Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
Прицокнув языком, Герман протянул ко мне руку — точнее, не ко мне, а к моей куртке, которая была застегнула сейчас на половину.
Потянув за язычок молнии, Герман застегнул куртку до самого конца — и только после этого, осмотрев меня хозяйским взглядом, он довольно кивнул.
— Пошли.
Мы вышли из дома... и сразу же оказались возле машины.
Внедорожник Германа стоял с заведенным мотором прямо напротив крыльца — то есть, даже если бы я выбежала сейчас из его особняка в чем мать родила, я бы вряд ли замерзла.
Я выразительно посмотрела на Левицкого.
— Что? — приподнял бровь Герман. — Я просто не хочу, чтобы ты простудилась.
— Позавчера, когда ты порвал на мне куртку на улице, тебя это не остановило, — напомнила я Герману о его действиях у поезда. — Тогда тебе это не казалось важным?
— Я не контролировал себя... не в полной мере, — проскрипел Герман. — Прости, Наташ, но твой побег...
Он пожал плечами, явно не желая вдаваться в подробности.
— Но мог побег? — уточнила я.
— Без тебя я снова впаду в одичание, — признался Герман.
После этого в машине повисла тяжелая тишина.
Я хотела его спросить, почему тогда, у поезда, он вел себя как мой враг... ведь в браке, в отношениях между людьми, принуждение не работает... он ведь понимал это — должен был понимать. Почему вместо того, чтобы узнать, что напугало меня, что заставило меня броситься на вокзал, Герман начал указывать мне на моё место в его стае... Стал давить на то, что другой судьбы у меня не будет — только та, которая написана рядом с ним.
Я хотела спросить обо многом... о чем не задумывалась последние два дня... но у меня просто не хватило смелости.
Кажется, сейчас я боялась его ответов — и то, что не смогу их принять.
Наверное, поэтому, несмотря на то, что в машине мы были одни, я так и не начала этот тяжелый разговор.
Но чем дальше мы отъезжали от поместья, чем дольше мы молчали...
… чем больше я думала...
… тем тяжелее мне становилось на душе.
Мы двигались по дороге без всякого сопровождения. Двигались куда-то через лес — и я надеялась, что эта дорога вела в Мурманск, а не в какое-то в другое, незнакомое мне место.
А ещё я то и дело прокручивала в голове слова Германа по поводу его зверя.
О том, что он боялся заново одичать.
Из того, что я уже знала об оборотнях, этого никак не выходило.
Да, истинные пары оборотней крепко привязаны друг к другу. Они чувствуют своих супругов иначе, чем люди.
