В Маргариту Павловну никто не заморачивался такими вопросами. В городе её знали как "колбасную королеву", и то кто-то с уважением, а кто-то с восхищением называли «королевой Марго». Она действительно была хозяйкой Урюпинского мясокомбината, где продукция под брендом «Делюкс» процветала. Здесь царила острый вкус и дружба между людьми, создавая неповторимую атмосферу в сердце Марего....
А у меня мелькнула мысль: — «Да что за ерунда такая, пару дней назад всё с аббатисой было в порядке». Но как это обычно бывает в такие моменты, я не придала этой мысли значения. А зря...
Я вошла в полутёмное помещение, где монахини обустроили себе кельи, охрану, конечно туда не пускали, всё же «женское царство».
Матушка Агнесса действительно лежала в кровати и слабым голосом подозвала меня. Я подошла поближе, она прошептала:
— Наклонись.
Я склонилась ближе к её лицу, только и успела увидеть блеснувшие торжеством глаза.
Дальше был удар по голове и темнота.
Глава 40
«Меня похоронили заживо», — была первая мысль. «Началось землетрясение», — пришла следующая мысль."
"Когда паника немного схлынула, я осознала, что нахожусь внутри обитого мягкой тканью то ли сундука, то ли ящика. Дышать было тяжело, отверстий в нём не было, разогнуться до конца не получалось, и страшно болела голова.
Ощущения были такие, словно сам сундук вместе со мной находился на корабле.
«Как ещё не проломили голову, сволочи, — вспомнила я, блеснувшие торжеством глаза аббатисы, — какая же змея»!
Я попыталась выпрямиться и плечами упереться в крышку, должна же она как-то открываться. Это потребовало просто колоссального напряжения всех моих мышц. В какой-то момент мне показалось, что у меня получается, и крышка стала поддаваться и даже слегка приоткрылась, но потом, будто бы кто-то сверху надавил на неё, и она снова захлопнулась.
Я начала кричать:
— Помогите! Задыхаюсь! Выпустите меня!
Это подействовало, и крышка открылась. На меня смотрел один из тех ганзейских купцов, которые впервые были в Кардифе.
— Прекратите орать! — достаточно вежливо для похитителя с явно выраженным немецким акцентом, произнёс он, — а не то я буду вынужден завязать вам рот, а это крайне неприятно.
Я сразу же перестал кричать, и тихо произнесла:
— Дайте воды.
Он посмотрел на меня и ответил:
— Нет, пока потерпите, я не смогу выводить вас в туалет днём, только ночью.
— Да вы с ума сошли, — прошипела я, влезать обратно в сундук совсем не было желания, — я задохнусь, и вообще, по какому праву вы меня похитили?
— Ну, вы же не захотели по-хорошему, а мы вам предлагали выбор, ...
