В Маргариту Павловну никто не заморачивался такими вопросами. В городе её знали как "колбасную королеву", и то кто-то с уважением, а кто-то с восхищением называли «королевой Марго». Она действительно была хозяйкой Урюпинского мясокомбината, где продукция под брендом «Делюкс» процветала. Здесь царила острый вкус и дружба между людьми, создавая неповторимую атмосферу в сердце Марего....
Монахиня стояла и вертела головой, глядя то меня, то на «купца», наконец до неё дошло, на что я и рассчитывала, что никто не собирался везти меня в Семпрингемское аббатство.
Мать Агнесса развернулась к «купцу»:
— Это правда?
— Смотря что вы имеете в виду, мать Агнесса, — явно насмехаясь надо глупой женщиной, произнёс «купец».
— Вы разве не высадите нас в Уитернси?
Я посмотрела на купца и поняла, что сейчас произойдёт.
Или мать Агнессу подсадят ко мне в сундук, или выкинут за борт, «купец» не собирался продолжать выслушивать, кто, кому, где и что обещал.
Но аббатисами просто так не становятся, женщина и сама поняла, что атмосфера накалилась, и замолчала.
«Купец» продолжил выжидательно на меня смотреть.
— Я не полезу больше в сундук, — заявила я, готовая биться насмерть.
Что-то он прочитал в моём взгляде, потому что, буркнув что-то о еде и воде, вышел из каюты.
Как только он вышел, я тихо начала задавать вопросы монахине:"
"— Вы уже поняли, что вас обманули, мать Агнесса?
Но монахиня молча уселась на лавку, прибитую к стене, и стала перебирать чётки.
«Грехи замаливает», — подумала я, и решила, что спать лягу в сундуке, не понравилась мне узкая лавка, я-то точно с неё упаду.
Вскоре пришёл «купец», имени его я так и не спросила. Монахиня тем временем уже лежала, отвернувшись от всех, на своей лавке. В руках у купца был свёрток.
После того, как удалось поесть, жизнь уже не рисовалась только в чёрном цвете.
Утром я снова проснулась под крышкой. Так прошло несколько дней. Никто в каюту, кроме «купца», назвавшегося Каасом, не заходил и не заглядывал.
Монахиня исправно помогала мне привести себя в порядок, а также регулярно выносила ночной горшок и ведро.
Однажды Каас разговорился.
Он принёс на ужин колбасы и размоченные в бульоне галеты.
— Через несколько дней пройдём скалистый берег, и там уже прямой путь на Абердин, — сказал он и добавил, — там пополним запасы воды, и после того, как ваши шотландцы сойдут на берег, я смогу вас выпустить из этой каюты.
Даже поделился конечной точкой путешествия:
— Корабль достигнет Любека примерно чрез неделю, — здесь он покосился на мать Агнессу, — если, конечно, мы не будем заходить в Уитернси.
Я промолчала, не буду же я рассыпаться в благодарностях своим похитителям.
Ночью я предприняла последнюю попытку уговорить мать Агнессу мне помочь.
