Автор
В стенах галереи панели деревянной обшивки создают мутное мерцание света. Виктор шел по залу, словно пробираясь через сон, его лицо холодно блестит от той силы, что в нем живет. Но после прикосновения к стене, удивление исчезло, и он замер, словно статую в полной неподвижности....
Если Виктор принял это за намек…
Тогда меня точно упекут за убийство в состоянии аффекта, если местная судебная психиатрия до этого додумалась.
Но взгляд мужа, устремившийся на меня, был задумчивым, а не злым.
— Анастасия, я должен принести вам извинения за безобразную сцену в нашу последнюю встречу.
3
И вот, спрашивается, что на это ответить? «Не за что»? Так очень даже есть за что.
— Приносите, — милостиво согласилась я.
— Прошу прощения?
Мы озадаченно уставились друг на друга. Не сразу до меня дошло:
— Вы сказали, что должны принести извинения.
— В таком случае уточните, какие именно извинения вам требуются, — с каменным лицом поинтересовался Виктор. — Длинные и витиеватые? Следует ли при этом падать на колени? Обнимать ваши? Биться лбом об пол и орошать ваши ноги слезами?
Нет, он просто… Я наконец разглядела ехидный огонек в его взгляде.
Вот же зараза, еще и троллит!
Но против воли губы начали расплываться в улыбке. Я хихикнула.
— Бить вас некому, невозможный вы человек!
Он широко улыбнулся.
— Не надо. Я видел, как вы обращаетесь с колуном. Впечатляет, надо сказать.
Я все же не выдержала — рассмеялась. Он следом.
— Не могу понять, какая же вы на самом деле, — сказал Виктор, отсмеявшись.
— Какая разница? — пожала я плечами. Подлила себе и ему чая, взяла еще один кусок пирога. Перепалка с доктором только раззадорила мой аппетит. — Мы оба согласны, что ничего хорошего из этого брака не вышло, так что лучше проститься и заняться каждому своей жизнью.
А еще замечательней было бы прямо сейчас выставить его из дома. Одного поцелуя хватило, чтобы сделать выводы. Даже несмотря на то, что — нет, именно потому что! — он так улыбается.
Улыбался, потому что после этих слов Виктор снова посерьезнел и надолго замолчал.
— Вы ведь не поверили в этот бред, будто я не в своем уме? — встревожилась я, когда пауза слишком затянулась.
— Не знаю, — все так же задумчиво произнес Виктор. — Вы очень изменились после болезни.
— Вы уже это говорили, — напомнила я.
— Говорил. Потом решил, что ошибся. Теперь готов извиниться и за это. Прошу прощения.
Я кивнула.
Он обвел взглядом комнату.
— Хотел бы я знать, почему благословение проснулось в вас именно сейчас, а не в моем доме?
Догадался. Как некстати! Теперь я от него точно не отвяжусь!
— Может быть, потому, что здесь мой дом?
— Вы говорили, что ненавидите его.
Похоже, так оно и было, иначе не дошел бы он до такого состояния.
Мы снова замолчали.
