Автор
В стенах галереи панели деревянной обшивки создают мутное мерцание света. Виктор шел по залу, словно пробираясь через сон, его лицо холодно блестит от той силы, что в нем живет. Но после прикосновения к стене, удивление исчезло, и он замер, словно статую в полной неподвижности....
Виктор осторожно откусил от пирога.
— Марья всегда хорошо готовила, но сейчас превзошла саму себя."
"— Это я готовила. Спасибо за комплимент.
Все равно поймет, если уж решился навязаться на мою голову.
— Вы? Но вы говорили…
— Кажется, я говорила много глупостей. Но говорила, и что близость смерти заставила меня многое обдумать заново. Если смена мнения и попытка жить по-другому означает безумие, то любого можно объявить ненормальным.
— Вы правы, оклеветать человека проще простого. — Виктор дожевал пирог, отхлебнул чай.
Он перевел взгляд на тапочки, я сделала вид, будто не заметила.
— …Иван, те пятеро мужиков. Послушать вас, так весь мир ополчился…
— Откуда мне знать, что в умах у других? Могу предположить, что если этот ваш Зай…
— Не мой!
— Хорошо, свой собственный Зайков хвастается победами, желая придать себе веса в глазах других мужчин, то оклеветал он не одну меня. Вашему Ивану…
Я сделала паузу, но в этот раз муж не стал возражать против «вашего».
— …нужно было оправдаться, почему не дождался ответа, и оправдание он выдумал. А мужикам — не признаваться же в попытке ограбления? — Я подумала и добавила: —Если Евгений Петрович сам не подал им эту мысль.
Муж поморщился.
— Только я начинаю думать, что зря сомневаюсь в вашем здравом уме, как вы будто специально говорите какую-нибудь нелепицу. Доктору-то зачем вас оговаривать?
— А зачем ему было убеждать вас, что мне лучше умереть? Зачем он приезжал уговаривать меня вернуться к мужу, пасть в ноги и…
Виктор досадливо рыкнул.
— Я его об этом не просил!
— Не сомневаюсь, ведь именно вы потребовали развода. Однако Евгений Петрович уверял меня, будто вы готовы простить, хотя я и не собиралась просить прощения.
На лице Виктора промелькнула тень.
— Зачем он сейчас так старательно выставлял меня ненормальной? — продолжала я. — Не знаю, чем я ему насолила…
— Могу напомнить. — без тени ехидства произнес муж.
— Так он должен обожать нескончаемый источник заработка! Если кому и возмущаться, то вам. Вашему же кошельку был нанесен непоправимый урон!
— Дамские капризы моему кошельку непоправимый урон точно не нанесут. Нервам разве что, — в тон мне хмыкнул муж.
— Да вы сами чьим угодно нервам нанесете урон, — фыркнула я.
