Автор
В стенах галереи панели деревянной обшивки создают мутное мерцание света. Виктор шел по залу, словно пробираясь через сон, его лицо холодно блестит от той силы, что в нем живет. Но после прикосновения к стене, удивление исчезло, и он замер, словно статую в полной неподвижности....
Подскочила, совершенно забыв о собственной наготе, едва контролируя себя, чтобы не накинуться на него с кулаками. — Значит, орать на жену можно!
— Кричать тоже некрасиво…
— Ревновать к каждому столбу можно!
— …и за это я тоже…
— А сломать вместе с ней кровать нельзя?! Я тебе сейчас извинюсь! Так извинюсь! — Я схватила подушку и со всей дури обрушила на мужа — он едва успел выставить локоть. — Оскорбил он, значит!
В воздух взметнулись пушинки, но запаха пыли я не ощутила — наоборот, запахло озоном.
— Да я тебя сейчас сама оскорблю! Действием! — никак не могла успокоиться я. — Придумал тоже, «совестливая и благородная»!
— Это не я придумал… — Виктор поймал подушку, вырвал у меня из рук, запихнул себе под плечи.
Все еще взбешенная, я попыталась выдернуть у него из-под головы вторую. Но муж перехватил мои запястья. Я дернулась раз, другой — вроде и не больно держит, а не вырвешься.
Муж улыбнулся, глядя на меня снизу вверх. Хиханьки ему! Я рванулась с новой силой — но так же безрезультатно.
— Сдаюсь, — выдохнула я.
— Нет уж. — Он заставил меня выпрямиться. В голосе прорезались уже знакомые хриплые нотки. — Ты обещала оскорбление действием, а хорошей жене подобает исполнять свои обещания.
Виктор выпустил мои руки только затем, чтобы прижать меня к себе.
— Кто сказал, что я хорошая жена? — прошептала я в его полураскрытые губы."
"Вместо ответа муж поцеловал меня — нежно, так нежно и ласково, словно не этот мужчина совсем недавно с такой страстью вколачивал меня в перину. И эта тихая ласка заставила меня забыть обо всем, целуя в ответ так же нежно, будто это не я пару минут назад пыталась отлупить его подушкой. Сперва легко, едва касаясь, потом углубляя поцелуй, позволяя нашим языкам играть друг с другом, позволяя нашим губам и рукам говорить без слов, тая в нежности.
— Красиво, — прошептал он, ладонью прижал прядь к своей щеке, потерся об нее.
Я тряхнула головой, сдвинулась, чтобы шелковистые пряди скользнули по его груди, и одновременно ощутила его готовность. Качнула бедрами, поддразнивая — муж неровно выдохнул. Поддержал меня за талию, помогая устроиться как надо.
