Автор
В стенах галереи панели деревянной обшивки создают мутное мерцание света. Виктор шел по залу, словно пробираясь через сон, его лицо холодно блестит от той силы, что в нем живет. Но после прикосновения к стене, удивление исчезло, и он замер, словно статую в полной неподвижности....
Виктор обвел большим пальцем ареолу, и я разочарованно вздохнула, когда он не коснулся самого чувствительного места. Муж усмехнулся, прежде чем наклониться к моей груди, и вскоре я могла лишь стонать, подставляясь под ласки, а когда сорочка упала к ногам, не заметила вовсе.
Он поднял меня на руки. Покрывало само слетело, Виктор опустил меня и я утонула в перине, а потом его тело накрыло мое, и мир перестал существовать, растворившись в неровном дыхании, стонах, бешеном стуке сердца и ритме, который подхватил меня и понес, пока напряжение, копившееся внизу живота, не выгнуло тело сладким спазмом, вырываясь протяжным стоном.
27
— Сколько же сюрпризов, оказывается, в вас скрывалось, — сказал Виктор, глядя в потолок.
От этого «вы» защемило внутри. Как будто произошедшее ничего не изменило.
Я приподняла голову с его плеча, отодвинулась, собираясь сесть и одеваться. Глупо. Почему для него должно что-то измениться? Наверняка эта супружеская близость для него не первая — и разве постель сделала супругов близкими по-настоящему?
— Настя? — Муж подгреб меня под бок, разворачивая.
Я ткнулась лбом в его грудь, слушая, как возвращается к нормальному ритму его сердце.
— Что-то не так?
И что ему ответить? Очень хотелось поверить его объятьям, а не холодному «вы». И незачем больше обманывать себя, что меня тянет к нему только из-за долгого воздержания.
— Настя? — повторил Виктор.
Он коснулся моего подбородка, заставляя поднять лицо.
— Я оскорбил вас своим пылом?
— Что?!
— Считается, что брак есть священный и благочестивый союз и к супруге следует относиться с должным уважением, не оскорбляя ее похотью. — Судя по интонации, он явно повторял за какой-то назидательной книгой вроде «Правил светской жизни и этикета», что я взяла с собой. — В супружеском долге подобает страсть совестливая и благородная.
Я ошалело вытаращилась на него:
— Вы в своем уме?
Вроде бы он вышел из того возраста, когда бездумно повторяют за наставниками.
— Разве с вами можно быть в своем уме? — совсем не обидно улыбнулся Виктор. — Я всегда старался быть сдержанным, как и подобает, но сейчас совсем потерял голову и, кажется, оскорбил вас.
— Что вы несете?
Слова закончились. Просто закончились, и все.
— Не могу обещать, что это больше не…
— Я тебе дам, «больше не повторится!» — взорвалась я.
