Автор
В стенах галереи панели деревянной обшивки создают мутное мерцание света. Виктор шел по залу, словно пробираясь через сон, его лицо холодно блестит от той силы, что в нем живет. Но после прикосновения к стене, удивление исчезло, и он замер, словно статую в полной неподвижности....
Застиранное до невозможности, но вроде свежее.
Повезло, что на Феньке под просторным сарафаном была холщовая рубаха, да еще и передник поверх, а то бы куда сильнее обварилась. В основном досталось животу, где одежда была плотно притянута к телу поясом, да по бедрам несколько потеков. Насколько все серьезно, станет ясно чуть позже, но хорошо, что самые нежные места не зацепило, — мужчине пришлось бы куда хуже.
— Так, где вода?
В комнату вошла еще одна горничная, перекосившись под тяжестью ведра. Под мышкой свободной руки она несла ворох тряпок.
Обожги Фенька кисть или голень, я бы просто приказала засунуть пострадавшую конечность в ведро с холодной водой минут на двадцать. Но не пихать же пострадавшую в колодец целиком? Поэтому я намочила ткань и положила поверх ожогов на живот.
— Холодно! — взвизгнула девчонка.
— Веди себя прилично, — процедила невесть откуда взявшаяся Аглая.
— Знаю, что холодно. — Я смочила еще один кусок ткани — накрыть бедра. — Надо ожог остудить, чтобы лишний жар не в тело шел, обжигая, а в воду. Так глубина поражения… — Тьфу ты! — Так он ослабеет немного. Да и болеть будет не так сильно.
— Барин велел… — раздался из-за двери голос Васьки.
Что велел барин, я не услышала за многоголосым визгом.
Бедного Василия будто вынесло из девичьей звуковой волной.
— Тихо! — гаркнула Аглая, прежде чем выйти.
— А тебе поделом, — донеслось из коридора.
— Так барин велел барыне отдать, чтобы посмотрела, не нужно ли чего.
— Надо было постучать и спросить, прежде чем соваться. Иди, я передам.
Аглая вернулась, вручила мне небольшой сундучок с замком и ключик с цепочкой.
— Будут еще какие-то приказания, барыня?
— Нет, иди пока, у тебя наверняка дела есть.
Я поставила сундучок на стол, единственный в комнате — впрочем, у меня в усадьбе в людских и такого не было. Цепочку ключа намотала на запястье и вернулась к обожженной.
— Не обманули вы сказали, барыня: когда холодит, так и в самом деле болит меньше, — сказала Фенька.
Вот и хорошо. Я велела Дуне сесть рядом с пострадавшей и менять примочки, как только согреются, пока я не скажу, что хватит, — вряд ли имело смысл объяснять деревенской девушке, что охлаждать ожог надо пятнадцать-двадцать минут.
