Автор
В стенах галереи панели деревянной обшивки создают мутное мерцание света. Виктор шел по залу, словно пробираясь через сон, его лицо холодно блестит от той силы, что в нем живет. Но после прикосновения к стене, удивление исчезло, и он замер, словно статую в полной неподвижности....
А вот мне бы нужно как-то время засечь, собственным ощущениям сейчас доверять нельзя. В девичьей часов, само собой, не было. В Настенькиных вещах были часики, но не наручные, а на цепочке с булавками, скорее украшение, чем полезная вещь, и я так ни разу и не надела их.
Наверное, у Аглаи должны быть часы. С этой мыслью я вышла из комнаты, прошла мимо кладовки в кухню. В мягких туфлях я, сама того не желая, ступала почти беззвучно, домашнее хлопковое платье не шуршало, наверное, потому я и расслышала ворчание.
— Чего Феньке-то такие почести? Аж за дохтуром барин послать велел. Мало она добра перевела, так еще на нее деньги тратить!
— На что барину деньги тратить — его дело, хоть на доктора для Феньки, хоть на еще одно зеркало для барыни. — Это Аглая. — А вот ущерб я не только с нее, но и с тебя вычту. Потому что, если бы ты глотку не драла, Фенька бы со страха котел не выронила.
— Так она криворукая!
— Тем более нечего под руку орать! Смотри, Дарья, что повар из Лангедойля тебя учил, еще не повод всех остальных криворукими считать.
Я замерла у двери. Подслушивать, конечно, нехорошо, но, подслушивая, можно узнать немало интересного.
— Чего вдруг нашей барыне втемяшилось самой с девкой возиться? — Это снова кухарка. — От нее же кроме ругани да пощечин никогда ничего не дождешься.
— Барыне что угодно может втемяшиться, на то она и барыня.
"Так… Давая распоряжение «навести порядок», я прекрасно понимала, что трактовать его можно как угодно, и хотела посмотреть, продолжит ли она «итальянскую забастовку». Похоже, нашла коса на камень.
— В последний раз барин обед давал, мы с Жаном с ног сбились, а она хоть бы медяшку на кухню прислала. Ладно хоть барин…
— Барин хорошо платит, поэтому хватит сплетничать и давай за работу.
— Да что там думать, печерицы[1], вон, в теплом погребе всегда растут, сливки да коренья тоже есть, будет суп. А девку барыня загубит. Хоть она и криворукая, а все одно жалко. Все же знают, помочиться надо на свежий ожог, чтобы быстрее зажил.
Я мысленно застонала. Еще чего придумают?
— Еще чего придумаешь! — словно повторила мои мысли Аглая. — Говорят, нужно тертую сырую картошку на ожог приложить.
