Например, мадам Аделаида одевается именно так, как и положено при ее статусе. Но частенько от верхних платьев пахнет потом и приторно-сладким запахом розового масла, до которого вдовушка большая любительница.
Раньше, когда барон жил в Аджанхаре и служил марджару, запах розового масла пропитывал не только одежду его гарема, но и волосы девушек, и даже стены их комнат. Ему всегда этот сладостный дух казался заманчивым и чарующим.
Только здесь, в Англитании, столкнувшись с Аделаидой, Генри понял, что запах на самом-то деле тяжелый и навязчивый, совсем не такой, как аромат живой розы. Гораздо прилипчивее и назойливее.
Барон тряхнул головой, вызвав испуганный вскрик лакея и чуть не порезавшись о бритву.
-- Ваша светлость!
-- Все, Йохан, успокойся. Можешь брить дальше."
"Лакей вздохнул, покачал головой и продолжил процесс, про себя отметив: «Что-то совсем он дерганый стал. Все думает и думает. Знаю я, о чем… -- тут Йохан тонко и незаметно улыбнулся. -- Эх, мне бы такие деньжища, как у него, разве стал бы я из-за девицы этак-то убиваться?! Сидит за столом, так есть даже забывает, все таращится. А девица-то, похоже, себя блюдет. Соврал тогда Итор зимой-то, как есть соврал. Ежели бы что было, давно бы уже попались голубчики. Кто их, лордов знает? А я бы на эту обоже евонную даже и не посмотрел. Что блюдет себя, так это хорошо, конечно. Только жеж в женщине должна быть прелесть телесная, а в этой-то чего? С какой стороны ни глянь, никакого соблазну для глаз нету, да и характер у ней – не дай бог!»
Если бы у него были свободны руки, Йохан бы обязательно перекрестился. Недавно он получил от экономки ощутимый выговор за небрежное отношение к одежде лорда. Струсил он тогда изрядно: если бы девица пожаловалась, мог бы и расчет получить.
Случалось уже такое в замке зимой этой. Как раз тот самый Итор и вылетел с работы.
«А все правильно: не твое – не смей брать! Хотя, конечно, Итор и сам дурак. Из-за этакой-то мелочи хорошего места лишился. Зачем он тот кубок спереть пытался? Ежли продать только. И то еще повезло. Могли и выпороть перед уходом, а могли и в тюрьму бросить. Чай, у лорда воровал, балбес этакий. А она, слышь-ка, пороть-то как раз и не велела. Хоть и тощая, а все ж не злобная. Вдовушка-то эвон сдобная какая, загляденье прямо, а поди ж ты – зараза и гадина, каких поискать! В бабах этих никто разобраться не может, даже и я не всегда понимаю, чего надобно им, где уж барону-то понять. У них, у господ-то, все не как у людей.» -- философски закончил он свою мысль и бритье лорда одновременно.
Этот тонкий ценитель женской красоты искренне не догадывался, почему лорд никак свои дела сердечные в порядок не приведет.
«Женщине ведь что надобно? – думал он, подавая лорду домашнюю бархатную куртку. -- Всем известно, что на подарки они падки, да и на сладости.