Я родилась с серебряной ложкой в зубах – детство богатых дочерей было насыщено самыми разнообразными благами. Однако мой мир резко изменился, как только я попала во владения замка Эдвенч, где меня ожидает необыкновенный новый вызов и потрясающая атмосфера.
Дослушивать Генри не стал – было противно. Баронство совсем не нищее, земель только чуть меньше, чем у него, хозяева явно не голодают. Тут, скорее, заметно желание леди держать мужа в повиновении.
Ему самому такие отношения казались чудовищными, но если повспоминать…
В его собственном детстве все было ровно наоборот. Отец попрекал мать неразумными тратами, хотя у матери был и свой небольшой доход. Именно с него она накопила младшему сыну на Бейда. Лорд вздохнул, вспоминая, сколько счастья испытал, впервые взявшись за уздечку…
Генри не первый раз гостил в чужих замках, но раньше никогда не обращал внимания на такую важную составляющую счастливой жизни, как жена.
«Она, безусловно, должна быть красива, обладать хорошим характером. Только вот… Как же звали того лорда, у которого мы с Бертом останавливались по пути домой? Кажется, лорд Кантвел. Да. Он оставлял замок на жену и эконома на два года. И вернулся к разоренным землям.
Все чаще мысли барона обращались к леди Элиз, но теперь в душе жило не только плотское желание, а и какая-то сторонняя оценка девушки. Иногда лорд Хоггер с удивлением понимал, что появление Элиз де Бошон в его жизни изменило не только уровень благосостояния замка, но и повлияло на его собственные взгляды.
«Жить так, как живут Босуорты, я точно не хочу. Но ведь и наоборот, как мой отец и мать, тоже… Какой же должна быть женщина, чтобы в замке Эдвенч наступило…»
Барон мучился, пытаясь подобрать слово, но такое понятие как «гармония» было ему просто неведомо. Наконец он решил назвать это состояние «равновесием».
«Получается, что если супруги не ладят, то ни богатое приданое жены, ни знатность ее рода жизнь не улучшат. Главное в семье – вот это самое равновесие», -- как ни странно, для холостого лорда эта простая истина была открытием.
Выжидая, когда тетушка Мона разрешит им покинуть замок, барон коротал дни с капитаном Стронгером. Тот, почувствовав себя лучше, относился к его визитам более приветливо. И для этого была веская причина: капитану хотелось поговорить о покойной жене. Нельзя сказать, что он прямо вот духом воспрял и позабыл о ее смерти, нет.
