Я родилась с серебряной ложкой в зубах – детство богатых дочерей было насыщено самыми разнообразными благами. Однако мой мир резко изменился, как только я попала во владения замка Эдвенч, где меня ожидает необыкновенный новый вызов и потрясающая атмосфера.
Но, по крайней мере, он вспомнил о том, что в замке Эдвенч его ждет дочь. Однако душа капитана все еще болела, и эти тихие рассказы-воспоминания приносили ему странное успокоение.
-- … она ведь, Генри, моложе была сильно. Да и не один я в доме ее папеньки стулья протирал задницей. Там еще соседа-купца старший сынок захаживал регулярно. Он наследник был, этот самый Ференц. Да и собой красавчик, знаешь, как девушки любят: усики завитые, волосы уложены, как у благородного. Ну и подарки ей таскал чуть не каждый день… А она, Глория, меня выбрала…
-- Почему, Джон?
-- Вот и я этим мучился, Генри.
Возвращаясь в свою комнату, лорд Хоггер вспоминал разговоры с Элиз и думал о том, что она, пожалуй, первая женщина, с которой ему есть о чем поговорить."
"Да, там, в Арханджи наложницы в его маленьком гареме были ласковы и умны, могли прочитать стихи или развлечь его танцем и песней. Но точно так же они стали бы развлекать любого мужчину, на которого указал бы им владетельный марджар.
А вот с Элиз все было не так. Да, он платит ей деньги за работу, кормит и дает кров, но он интересен ей совсем не этим. Достаточно вспомнить, как горели любопытством ее глаза, когда он рассказывал о дальних странах. Её замечания часто бывали парадоксальны и необычны, но всегда интересны. Она не долг выполняла, слушая господина, а получала от беседы удовольствие.
Все больше барон склонялся к мысли, что стоит превратить фиктивную помолвку в настоящую.
«Приедем домой, я еще немного понаблюдаю. Сейчас она вольная, если притворялась, разница будет сильно видна.»
К сожалению, все эти мысли барон держал в себе, и не было рядом никого, кто мог бы ему сказать, прямо глядя в глаза:
-- Ты болван и зануда, Генри.
