В далеком и загадочном месте юго-западной Ирана, где время выглядит совсем по-другому — глядишь и к 704 году до Р.Х., Макс Гончаров не понимает ни своих местонахождения, ни причин своего присутствия. Как будто бы его тело перенесло сюда в каком-то невиданном путешествии. Здесь он оказывается среди людей и событий, которые заставляют задуматься о смысле жизни и месте каждого из нас на свете....
Никто их пальцем не тронул. На шее у каждого висела деревянная пластинка с изображением священного огня. Беженцы так и не поняли, что это, пока не нарвались на разъезд персов. Те, осмотрев пластинку, молча отпустили их, сожалеюще хлопнув по заднице самую толстую бабу. Макс и эту идею украл, но авторского права тут не было, а китайское слово пайцза прижилось быстро.
На следующее утро лагерь напоминал вавилонский базар. Максу пришлось организовать целый интендантский взвод из пожилых воинов, которые сортировали добычу, отделяя то, что пойдет в родные племена, что нужно продать, а что просто выбросить.
Войско получило пять дней отдыха.
— Ну ты смотри, — восхитился Бахрам, — это тебе сам бог такое подсказал? Ни одного воина не потеряли, а город наш.
— Великий бог иногда дает мне советы во сне, — Макс скромно опустил глаза.
В шатре, на совете князей, лучшие люди города слушали условия капитуляции."
"— Мы не тронем жителей, раз вы сдаетесь. Мы заберем богатства храмов и ростовщиков. Все долги и недоимки по налогам отменяются навечно. Те, кто хочет уйти, пусть уходит, их никто не тронет. Не забудьте пайцзу получить, без нее вам плохо придется.
Уважаемые люди зашумели. Среди них половина была ростовщиками. Главы ремесленников и купцы предусмотрительно молчали, довольно щурясь. Ростовщиков они ненавидели люто.
