В далеком и загадочном месте юго-западной Ирана, где время выглядит совсем по-другому — глядишь и к 704 году до Р.Х., Макс Гончаров не понимает ни своих местонахождения, ни причин своего присутствия. Как будто бы его тело перенесло сюда в каком-то невиданном путешествии. Здесь он оказывается среди людей и событий, которые заставляют задуматься о смысле жизни и месте каждого из нас на свете....
Только не казните меня! Я издалека и не знаю ваших порядков. Пощадите, господин!
В комнате установилась нехорошая тишина. Эну Нибиру с легкой брезгливостью смотрел на трусливого раба и думал, что же с ним делать дальше. Но Макс почувствовал заминку и продолжил:
— Я пригожусь, мой господин. Я очень хорошо умею считать.
Заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Глаза жрецов приняли размер небольших блюдец.
— Что ты сказал?
— Я хорошо умею считать, — повторил Макс.
— Встань.
Макс торопливо вскочил и опустил глаза в пол.
— Крестьянин собирал семь дней по десять мешков ячменя. Потом пришел сборщик налогов и забрал тридцать мешков. Сколько осталось у крестьянина?
— Сорок, господин, — смиренно сказал Макс.
Глаза эну Нибиру приняли совсем уж неприличный размер.
— Хорошо. Наместник нашей провинции построился на бой с армией в пять тысяч человек. Половину он оставил в центре, а вторую половину разделил пополам и поставил на фланги. Сколько войска стало в центре и по флангам?
— Две с половиной тысячи в центре, а по флангам-по тысяче двести пятьдесят- моментально ответил Макс.
— Немыслимо, — произнес с задержкой эну Нибиру. Как ты это делаешь так быстро?
— Я учился в школе, господин.
— Это я и так понимаю. Эну Халти, я его забираю у тебя.
— Слушаюсь, господин, — сказал Халти.
Эну Нибиру ударил в гонг, и в комнату, поклонившись, вошел слуга.
— Слушаю, господин.
— Отведешь этого раба на чистую половину, накормишь и покажешь, где ему спать. Потом познакомишь его с Ансун, она научит его почитать Богиню-мать и Иштар.
— Слушаюсь, господин.
Через час, осоловевший от неприличной сытости и безделья, Макс валялся на тростнике и пялился в потолок. Он с большим удовольствием смотрел бы в окно, но окон тут просто не было, местные любыми путями прятались от палящего солнца. Освещение осуществлялось масляными лампами, глиняными для людей попроще и бронзовыми, немыслимо вычурными, у знати и жрецов.
В комнатку вошла молодая крепенькая женщина, которая спросила:
— Ты Макс? Получив утвердительный ответ, начала снимать тунику.
— Эй, ты чего? — удивился Макс.
— Господин велел научить тебя чтить Великую Мать и богиню Иштар. И Ансун присела рядом, как-то по-особенному поглаживая живот и область паха Макса. Тот отреагировал незамедлительно, приведя оборудование в вертикальное положение. Ансун моментально уселась сверху и начала ритмично двигать бедрами. Хватило Макса секунд на двадцать.
— Чего это ты? — изумилась Ансун.
