В далеком и загадочном месте юго-западной Ирана, где время выглядит совсем по-другому — глядишь и к 704 году до Р.Х., Макс Гончаров не понимает ни своих местонахождения, ни причин своего присутствия. Как будто бы его тело перенесло сюда в каком-то невиданном путешествии. Здесь он оказывается среди людей и событий, которые заставляют задуматься о смысле жизни и месте каждого из нас на свете....
К собственному удивлению, Макс узнал, что организация судопроизводства в Эламе и Месопотамии была более прогрессивной, чем в родной ему федерации, где к судам присяжных и состязательности процесса все шло очень и очень медленно."
"Уважаемые люди, судя по всему, тоже отнеслись к делу ответственно, и количество пестрых тканей, камней, перьев и ожерелий радовало глаз, складываясь в какое-то безумное цветное пятно. Но местным эта картина казалась исполненной великолепия, что явно было видно по вытаращенным глазам горожан, тыкающих без стеснения пальцами в особо удачный образец местной моды.
— Ти-и-и-хо-о-о-о! — заорал глашатай, стоящий на возвышении. Благородный Темпти-Шилхак, глаза и голос великого царя, начинает свой суд. Житель города Римуш обвиняется в воровстве вверенного ему зерна у храма великого бога Иншушинака. Приведите обвиняемого.
На площадь привели Римуша со связанными сзади руками. Голова и могучие плечи были опущены. Сзади шли стражники с копьями. Римуша подвели к возвышению и поставили на колени.
— Ты знаешь, в чем тебя обвиняют? — спросил Темпти-Шилхак.
— Да, господин.
— Что можешь сказать об этом?
— Я невиновен, господин.
— Ты готов поклясться?
— Да, господин. Клянусь Великой Матерью, великими богами Хумпаном и Иншушинаком.
Площадь зашумела. По местным понятиям, после таких слов обвиняемый мог встать и идти в ближайший кабак, обмывая освобождение. Великие боги в противном случае должны были испепелить святотатца на месте. Но солнышко на небе сияло, как ни в чем не бывало, а обвиняемый был здоровее некуда.
— Пусть выступит представитель храма великого бога Иншушинака.
Перед возвышением встал эну Хутран.
— Великий и благородный судья, в храме стало пропадать зерно, и я решил проверить это. Я сам принял на воротах партию ячменя, пересчитал ее, но на склад поступило на два мешка меньше. После этого склад был пересчитан, проверены записи и был выявлен излишек пятнадцать мешков.
— Я ошибся, великий судья, — закричал Римуш.
Стражник ударил его палкой.
— Говорить будешь, когда тебя спросят.
— Так в чем храм обвиняет этого человека, если ничего не пропало? — спросил судья.
— Он накапливал излишки и продавал их, — сказал эну Хутран.
— Вам есть, чем доказать свои слова?
— Я прошу позвать старшину крестьян хозяйства храма, о великий и благородный судья.
— Пусть придет.
Перед судом стал невысокий пожилой мужчина в коричневой тунике.
— Назови свое имя.
— Набишту, — великий господин, склонился крестьянин.
