В далеком и загадочном месте юго-западной Ирана, где время выглядит совсем по-другому — глядишь и к 704 году до Р.Х., Макс Гончаров не понимает ни своих местонахождения, ни причин своего присутствия. Как будто бы его тело перенесло сюда в каком-то невиданном путешествии. Здесь он оказывается среди людей и событий, которые заставляют задуматься о смысле жизни и месте каждого из нас на свете....
— Великий царь множеств и всех сторон света, какие есть, очень милостив ко мне. Спасибо ему за это. И посему я, ничтожный, припадая к его стопам, покорнейше прошу его отсосать у меня. И после этого я стану ему вернейшим воином, потому что он уже вознаградил меня.
В шатре установилась звенящая тишина. Воины занесли копья, чтобы проткнуть наглеца, но царь резко поднял руку.
— Ты ищешь легкой смерти, — сказал вельможа. — Твоя хитрость не удалась. Тебя казнят завтра, и смерть твоя будет жестокой.
— Ты ничего не понял.
Стража выволокла его на улицу.
— Сдирание кожи великий царь считает достаточным наказанием за его дерзость? — склонился в поклоне Голос царя.
Великий царь медленно наклонил голову в знак согласия."
"Наутро, построившиеся войска вавилонян и эламитов увидели сколоченную на скорую руку деревянную конструкцию. К ней подвели обнаженного Нергал-Нацира, привязали ему веревку за ноги и быстрым движением повесили вверх ногами. Потом палач одним движением отсек мужское достоинство и прижег рану раскаленным прутом.
Потрясенные войска вавилонян двинулись вперед, не дожидаясь команды. В центре ассирийского войска, сверкая медью щитов, навстречу шагнул Царский отряд.
Отборная гвардия царя, его личные головорезы, комплектовались из рослых и сильных бойцов. Каждый из них имел чешуйчатый доспех и конусовидный заостренный шлем, что было немыслимо дорого. Передняя шеренга была закрыта ростовыми щитами, вторая и третья несли более легкие круглые щиты. Вперед было выставлено три ряда копий. Первая шеренга держала копья у бедра, вторая- у пояса, третья- на уровне плеча. Сзади шли воины, готовые заместить раненых и убитых.
Монолитный строй, закрытый огромными щитами и доспехами, ощетинившийся тремя рядами копий медленно и неудержимо, не обращая внимания на ливень стрел, шел на вавилонян, выкрикивая свой клич:
— Ашшур!
И эта сила, в количестве пятнадцати тысяч человек, просто проломила жидкую вавилонскую фалангу, переколов ее копьями и перерезав узкими короткими мечами из редкого и дорогого тут железа. Лучники, бесполезные в ближнем бою, побежали, бросая снаряжение.
