Автор
В осенний 1986 год в старом аббатстве жили тридцать два невероятно выживших души. Они стойко устояли тысячу лет против неизменной внешности и времени. Атмосфера в нем непривычно тяготительная, как будто сама карта мира застыла в прошлом.
Мужчины двинулись к двери, ведущей в соседнюю гостиную. Франческо заявил, что отправляется спать.
— Ты идешь, Гулливер? — крикнул Стефано.
Прежде чем присоединиться к остальным, я бросил последний взгляд на Виолу — она приветливо улыбнулась мне. Слуга закрыл за нами дверь в тот миг, когда жена Фредди, рыжая худышка, наклонилась к Виоле с вопросом:
— Тафта на вашем платье восхитительна. Где вы такую нашли?
В гостиной Стефано облегченно выдохнул и расстегнул ворот рубашки, затем брюки. Он развалился в кресле, его примеру последовал Фредди, который пил меньше, и другой сквадрист, открывавший рот, только чтобы согласиться с тем, кто говорил последним.
Хлебнув полстакана виски, Стефано насмешливо оглядел небольшую компанию.
— А если начистоту, все эти истории про кино, они же в основном чтобы пощупать свежего мяска, нет?
Луиджи Фредди неодобрительно сдвинул брови, Кампана ухмыльнулся:
— Не стоит так думать.
"— Родольфо? — прервал его Стефано.
— О да, извини. Рудольф, поскольку он так себя называл. «Рудольф Валентино» и правда звучит гораздо мужественней, чем Родольфо ди Валентина. Словом, когда Рудольф в первый раз женился, невеста заперла его на всю брачную ночь в другом номере отеля. Оказалось, она предпочитала женщин.
— У меня бы она полюбила мужчин как миленькая.
— Сомневаюсь, — иронически пробормотал Кампана.
Стефано тут же насупился и вскочил, опрокинув недопитый бокал.
— Что ты хотел этим сказать?
— Ничего. Просто если уж Валентино ничего не добился…
— Кто бы говорил! Ты не сдюжил обрюхатить даже мою сестру!
— Синьоры… — вмешался Фредди, обеспокоенно взглянув на меня.
Я видел, как Стефано слетал с катушек и по менее серьезному поводу. Но здесь я не встревал по той простой причине, что Кампана меня раздражал, к тому же я хорошо выпил. Да и адвокат вполне мог сам себя защитить.
— Я бы, как ты говоришь, обрюхатил твою сестру, если бы она сама хоть как-то шевелилась.
— Вам стоит говорить о Виоле с большим уважением. Обоим.
Стефано и Кампана оглянулись, удивленные моим вмешательством.
— О, — произнес адвокат. — Да у нее тут рыцарь. — Он окинул меня взглядом, который я хорошо знал: смерил с головы до ног, благо расстояние было небольшое.
— Ты, что ли, глаз на нее положил, малыш? — процедил он.
— Назови меня еще раз малышом, и увидишь.
