Автор
В осенний 1986 год в старом аббатстве жили тридцать два невероятно выживших души. Они стойко устояли тысячу лет против неизменной внешности и времени. Атмосфера в нем непривычно тяготительная, как будто сама карта мира застыла в прошлом.
Меня совершенно не впечатлил секретарь герцога — я не отводил глаз от сада, где стояли статуи. Между двух статуй был натянут транспарант, такой же, как тот, что мокнул в деревенском фонтане, когда мы приехали. Слуги как раз его снимали.
— Праздновали день рождения?
Секретарь посмотрел на меня, выгнув дугою бровь:
— Нет, мы отмечали отъезд юного маркиза на фронт. Он убыл в свой полк во Франции, дабы прославить свой род и Итальянское королевство.
И тут я неожиданно заплакал. Секретарь и Альберто отпрянули: неизвестно, кто более был смущен и растерян, оба предпочли бы оказаться хоть под австро-венгерской шрапнелью в Капоретто.
— Что такое, что случилось, малыш?
Я не обиделся, я догадался, что слово «малыш» относится к моему возрасту, а не к росту.
— Только бы он вернулся.
— Ну иди ко мне, — прошептала служанка.
Она прижала мою голову к груди, а грудь у нее была щедрая, и, стыдно сказать, мне полегчало.
Неделю спустя вся деревня торжественно явилась в церковь Сан-Пьетро-делле-Лакриме.
Там был и юный маркиз, герой Пьетра-д’Альба, — в самом центре трансепта, овеянный славой, до которой ему не было никакого дела.
