Автор
Барнсли, Англия, 1200 год. Мужской монастырь. Внутренние коридоры и светлые церкви скрывают загадки о священной благодати, которую Господь распределяет по особам. Каков порядок при этом? Ученики спорят над этой тайной под руководством мудрого епископа Холвика.
Едва почувствовав, что одеяла отброшены, а кровать опять осела, она поднялась на колени и повернула к нему лицо. Он лежал на спине и даже не думал прикрыться. Вспыхнув от смущения, она схватила одеяло и набросила на мужа.
– Вас обманули, милорд! – вырвалось у нее едва ли не со стоном.
Габриель не мог понять, что это на нее накатило. Откуда этот ужас? Ее глаза наполнились слезами, и если бы она сию минуту захлебнулась в рыданиях, его бы это не удивило."
"– Каким образом? – подчеркнуто тихо и спокойно заговорил Габриель, заложив руки за голову.
Он не торопил ее, ждал ответа так терпеливо, словно впереди у него целая вечность. Это помогло и ей успокоиться, и, глубоко вздохнув, она объяснила:
– Брат не сказал вам всего, хотя мне говорил, что объяснил… О господи, как мне жаль! Я была уверена, что вы осведомлены… Когда я узнала, что у вас есть сын, то решила, что вам уже все известно обо мне и теперь это не имеет значения. Ведь у вас уже есть наследник. Вы…
Габриель потянулся, коснулся ладонью ее лица и, почувствовав слезы, успокаивающе проговорил:
– Ваш брат – честный человек.
Она кивнула. Он отвел руку от ее губ и мягко потянул ее обратно на постель.
– Конечно, честный, – пробормотала сквозь слезы Джоанна и прижалась щекой к его плечу.
– Николас не стал бы меня обманывать.
Казалось, она была озадачена, и прошла еще целая минута, прежде чем заговорила о том, что так ее встревожило.
– Возможно, он забыл вам сказать…
– О чем же?
– Я не могу иметь детей.
Он ждал продолжения, но убедившись, что больше она не прибавит ни слова, уточнил:
– И что же?
Она затаила дыхание, ожидая, что он разгневается, однако это, казалось, никак его не задело.
Джоанна решила, что он ее не понял, и пояснила:
– Я бесплодна. Николас должен был сказать вам об этом. Если вы теперь потребуете развода, милорд, я уверена, что отец Маккечни приглядит за отправкой вашей петиции.
– Николас сказал мне об этом.
Она опять села в кровати, совершенно пораженная.
– Сказал? Тогда зачем вы здесь?
– Я ваш муж, и это наша первая брачная ночь.
– Вы хотите сказать, что намерены спать сегодня здесь?
– Именно так, черт возьми! И не только сегодня, но все другие ночи тоже.
– Но зачем? Если о наследниках речь не идет…
Он опять притянул ее на кровать рядом с собой, перевернулся на бок и прижался к ней, мягко смахнув волосы с лица. Его прикосновение было таким нежным, что она успокоилась.
– Тогда давайте спать, милорд?
– Нет.
