В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх.
Уставшая, Аврора возвращалась в свои покои, но по пути заметила, что дверь в церемониальный зал была приоткрыта. Тихонько шмыгнув в узкий проем, она обнаружила там Тристана.
Он сидел за старым пианино. Но инструмент был безмолвен.
Тристан склонился над клавишами, но будто боялся коснуться их, и от этого тихо чертыхался.
– Тристан, ты в порядке? – спросила Аврора, приблизившись.
Его плечи вздрогнули, а спина напряглась.
– Маленькая княжна, – надтреснутым голосом отозвался Тристан. – Как прошла беседа? Я не стал дожидаться окончания пира и ускользнул.
– Беседа прошла до омерзения успешно. Наша рыбка проглотила наживку, даже не поперхнувшись. Еще и поблагодарила за застрявший в горле крючок.
– Умница, Аврора, горжусь тобой.
Аврора села на длинную лавку рядом с ним, и Тристан потрепал ее по голове, точно маленького ребенка.
– Что ты здесь делаешь?
Лицо принца посуровело.
– Ничего, уже ухожу.
– Тристан…
– Все в порядке, я же сказал. – Он попытался встать, но Аврора потянула его за рукав, призывая остаться.
– Я же вижу, как тебе тяжело, – проникновенно сказала Аврора. – Поделись со мной.
Тристан недовольно скривил лицо.
– У меня сегодня и так было много дел, и разговор по душам в мои планы не входит. Так что давай перенесем его на другой раз.
Аврора крепче сжала его руку, словно опасалась, что он сбежит.
– Трис, послушай. – Она намеренно сократила его имя, и это возымело нужный эффект. Лицо Тристана утратило напускную небрежность, и непробиваемая броня дала трещину. – Ты всегда рядом, когда мне тяжело. Твоя поддержка не дает мне сломаться. Ближе тебя у меня не было друзей. – Аврора говорила со всей искренностью. Если бы не Тристан, она бы не вынесла и трети испытаний, что свалились на ее хрупкие плечи.
– Я польщен, – тихо сказал Тристан. – Но какое это отношение имеет к моим проблемам?
– Прямое, Тристан. Мне больно видеть твой потухший взгляд. Больно осознавать, что ты пытаешься помочь всем вокруг – мне, Уиллу, всему Ардену, – а сам не получаешь поддержки. Ты ходишь по лезвию ножа, играя в опасные игры с Артуром, в то время как все видят лишь маску ленивого повесы. Мне невыносимо думать, что мой близкий друг несет на себе груз скорби, которая скоро изъест его изнутри, и ни с кем не делится переживаниями.
– Не надо, Аврора…
– Нет, надо! – Она повысила голос. – Я не понаслышке знаю, как эта боль разрушает, к каким ужасным последствиям может привести. Ты не один, Тристан. Прошу, позволь мне немного облегчить твою ношу.
