В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх....
– Как ты не понимаешь? Я люблю и буду любить только Закарию. И если мне суждено прожить всю жизнь в одиночестве, то пусть хотя бы наше дитя дарует мне радость. Я хочу этого ребенка, и впредь не предлагай мне избавиться от него! И я не желаю больше слышать ни одного плохого слова в адрес Закарии. Ты совсем его не знаешь и понятия не имеешь, почему он ушел.
После того разговора Нора поубавила пыл, и к этой теме они с тех пор не возвращались. Но Тина знала, что Нора осталась при своем мнении.
Когда подруга ушла, Тина забралась под одеяло и, прижавшись к изголовью кровати, принялась за вязание.
Она набрала нужное количество петель на спицу, как вдруг раздался стук в дверь.
– Войдите, – сказала Тина, мысленно задаваясь вопросом, кто бы это мог быть.
Дверь с тихим скрипом отворилась.
Дыхание мигом перехватило от знакомого запаха. Дождь и крыжовник.
Через мгновение она увидела лицо гостя. Тина прижала к груди вязание и громко всхлипнула.
Перед ней стоял Закария. Мертвенно бледный, исхудавший, с отросшими до плеч волосами и невыносимой болью в глазах.
Ее Закария.
– Тина, – едва слышно прошептал он, теребя руками края рубашки, выцветшей на солнце и болтавшейся на его худых плечах. – Я вернулся к тебе, Тина, – уже громче сказал он, и его голос дрогнул.
Тина не могла вымолвить ни слова. Не в силах даже заплакать, она лишь повыше натянула одеяло, чтобы не видно было живота. Ей казалось, что это сон. Ведь его не должно быть здесь. Он сам говорил, что не вернется. Это просто невозможно.
Но вот он, стоял перед ней. Боялся сделать шаг в ее сторону, но смотрел таким взглядом, который был громче любых слов, – полным любви, нежности и удушающего отчаяния.
– Умоляю, Тина, скажи что-нибудь, – прохрипел он, и по его щеке скатилась слеза.
– Как… как ты… – Она не смогла договорить. Горло сдавил спазм, а в носу защипало.
– Я провалил последнее испытание, и меня изгнали из Ордена. – Закария говорил шепотом. Тоже не мог совладать с голосом. Он продолжал теребить края рубашки, поедая Тину глазами так, словно она могла исчезнуть в любой момент.
– Я больше не адепт теней. Теперь мне некуда идти. Ты позволишь мне остаться? – Его губы задрожали, и он неловко опустил голову.
