В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх....
От этого смеха у нее по спине пробежал холодок. Он был таким надломленным и немного безумным.
– Княжна Аврора, вы порой обескураживаете меня своей наивностью, – сказал он, отсмеявшись, и на его лицо вернулось выражение усталости и безразличия к окружающему миру.
Аврора удивленно приподняла брови.
– Что вы имеете в виду?
– Заседания Совета, игры в кошки-мышки с Артуром… Вы пытаетесь всем доказать, что вы – значимая фигура. Но правда в том, что вы пешка в чужой игре. Мы оба всего лишь пешки. – Уилл сделал два шага в сторону Авроры, и она почувствовала неприятный запах пьянящих напитков.
Не дожидаясь ответа, Уилл прошел мимо нее к лестнице. Его шаги громким эхом отдавались по коридору. Аврора долго смотрела ему вслед, осознавая, что часть Уилла умерла вместе с Анной. Он никогда не был силен духом, в отличие от Рэндалла, а сейчас и вовсе угас. Аврора понимала всю его боль и совсем не осуждала. Но сама сдаться не могла. Просто не имела права. Она должна была бороться и стать сильнее. И если слова Уилла о фигурах на шахматной доске были правдивы, то ролью пешки она довольствоваться не собиралась.
Когда Аврора вернулась в покои, Райнер не спал. Тина качалась с ним в кресле, пока малыш активно махал ручками и весело агукал. При виде матери он улыбнулся, демонстрируя свой первый зуб.
Ее губы сами собой растянулись в счастливую улыбку. Она сбросила накидку и направилась к сыну, забрав его из рук Тины.
– Здравствуй, радость моя. – Райнер сразу принялся играть с ее локоном, грозя выдрать волосы.
– Уже почти час. Ханна успела покормить его.
Аврора с досадой поджала губы. Из-за обучения она порой засиживалась в библиотеке по несколько часов, и поэтому ей пришлось прибегнуть к услугам кормилицы. Она села с Райнером на кровать и с упоением прижалась губами к сладко пахнущей румяной щечке. Почувствовав тепло матери, Райнер заерзал с особым энтузиазмом.
