В свадебном платье из чистого шелка и лазурных бриллиантов, выделяясь в гостиной среди множества праздничного обилия, я чувствовала себя необыкновенно странно. Швыркаясь едва заметными искрами магии, платье подчеркивало каждое движение. Но как я тут оказалась без моей собственной магии? Этот вопрос терзал меня всю дорогу к двери главной гостиной Эрилии....
– Желаете сами отобрать садовника, или этим займусь я?
Выражение строгого лица не изменилось. Только в глазах на миг мелькнула настороженность.
– Давайте сделаем это вместе.
Я внимательно посмотрела на Люси, пытаясь понять, что значили слова Редклифа. «Что ж, если тебя все устраивает…» Мне показалось, муж говорил совсем не о профессиональных качествах Денч. Выглядела экономка деловитой и уверенной в себе – ни одного лишнего жеста, ни одного лишнего слова. Просто находка. Так что же с ней не так?
– Как скажете, миледи.
– Что ж, не будем заставлять их ждать.
Мы спустились вниз, где действительно переминались с ноги на ногу трое мужчин. Двое были молодыми и довольно симпатичными, а третий выглядел уставшим и потрепанным жизнью, как старый дуб. Обветренное морщинистое лицо, длинные темные волосы с густой проседью, натруженные руки и неожиданный взгляд, скрывающий под напускной простотой острый ум и наблюдательность.
– Светлого дня, ваше сиятельство, – увидев меня, поклонились мужчины.
Я кивнула им и предложила:
– Представьтесь, кто вы и откуда."
"– Джеймс Кантон, миледи, – поклонившись, сказал один из молодых, рыжеватый мужчина с крупным носом.
– Джон Таркин, миледи, – заявил светловолосый. – Готов работать у вашего сиятельства.
Ну надо же, какой скорый. Я посмотрела на третьего, но тот молчал, не собираясь называть свое имя. Казалось, он еще не решил, хочет ли остаться в Горленде или нет, и пока присматривался и ко мне, и к дому, и к своим соперникам.
– Давайте выйдем в сад, я хотела бы послушать, что вы о нем скажете, – предложила соискателям.
Дворецкий открыл двери, я пошла вперед, мужчины потянулись следом, Саймон, безмолвно наблюдавший за всем происходящим со стороны, пристроился рядом со мной, а Люси Денч замыкала процессию с невозможно невозмутимым видом. Трудно было понять, что она думает или чувствует.
– Вот, – дойдя до заросших клумб, сказала я и обернулась к соискателям. – Готова выслушать ваши предложения.
– Думаю, нужно все сравнять и разбить заново, – обведя скептическим взглядом редкие циннии и пышные заросли сорняков, заявил Джон Таркин и провел рукой по волосам, убирая их со лба. А потом посмотрел на меня так, будто проверял, какое впечатление произвели его слова.
