Автор
В Бруклине, каждый утро бегал по парку и вдруг увидел в собачьем пруду русалку — необычное создание из демонических измерений. Саймон Льюис отложил ручку и искал слово «блондинка» в англо-хтоническом словаре, но русалка его не знала. Теперь он отправляется в Академию Сумеречных охотников за ответами — где искать понимание чужих реальностей, когда даже простые вещи кажутся недоступными?...
– Что?
– После того как Макс… Ты… ты кое-что сказал. И помог мне.
– Иззи…
– Да?
Вот он, момент истины! Миг, когда разговоры превращаются в молчаливые неотрывные взгляды, а взгляды неизбежно сменяются поцелуями. И все, что нужно сделать, – лишь немного наклониться вперед и отдаться на волю судьбы.
Саймон отстранился.
– Нам, наверное, пора возвращаться в Академию.
Изабель снова издала тот самый звук – шипение рассерженной кошки, – и бросила в него кусок козинака.
– Да что с тобой такое? – рявкнула она.
– Понятия не имею, – признался он и, как бы смешно это ни звучало, ни капельки не соврал.
– Это все твои дурацкие воспоминания? Неужто ты и правда все еще боишься, что не сможешь соответствовать той потрясающей версии самого себя, о которой ты забыл? Или ты хочешь, чтобы я рассказала все, в чем ты не такой уж потрясающий? Ну так я расскажу.
– Нет.
– Как демон-древак.
– Чушь, – оскорбился Саймон.
Изабель фыркнула.
– Я считаю, Саймон, что ты должен пройти через все это. Думала, ты понимаешь: никто не ждет от тебя, что ты будешь кем-то другим, не тем, кто ты на самом деле. Мне нужно, чтобы ты был самим собой. Я хочу только тебя.
– Думаю, да.
– Так чего ты боишься? Потому что ты явно чего-то боишься.
– Как ты узнала? – Саймон не понимал, как она может быть так уверена, хотя он даже намека ей не дал.
Девушка улыбнулась – той самой улыбкой, ради которой ему хотелось одновременно и задушить, и поцеловать Изабель.
– Потому что я тебя знаю.
Саймон подумал, что хочет взять ее на руки. Но стоило начать воображать, что он при этом будет чувствовать, и Саймон понял, чего он боится.
Это ощущение тяжестью легло на плечи, его огромность кружила голову, словно он долго смотрел на солнце без очков. Словно падал на солнце.
– Потеряться, – пробормотал Саймон.
– Что?
– Вот чего я боюсь. Боюсь потеряться во всем этом. В тебе. Я целый год потратил, чтобы найти себя, понять, кто я такой. А теперь есть ты, есть мы и есть эта всепоглощающая черная дыра чувств.
