Катастрофический грохот молча затихал за городом Вельки, а мир вокруг словно прикован тьмой ветров и домов. Свет фонарей погружает улицы в вечное сумраки, но уже через секунду огонь снова засиял, прорываясь сквозь предрассветную мглу и разделяя пространство между городом и невообразимой дали....
Из черного проема двери ловко, словно охотящийся тигр, какие еще встречались в казахской степи, выпрыгнул на землю узкоглазый и худосочный туземец в меховой безрукавке. В опущенной руке блестел сабельный клинок.
В ноздри ударил стойкий запах конского пота, сбруи и навоза.
У Александра – автомат, но он не успевал повернуть его. Его сейчас убьют? Настал последний час?
Нет! Глаза залил оранжевый свет ненависти и время в единый миг застыло, потекло вязкой патокой, а звуки исчезли.
Вот позади Александра полицейский медленно-медленно поворачивает ствол автомата.
Вот сабля блестящей молнией взвивается в небо.
Сработали боевые рефлексы, прочно вбитые за годы учебы в военном ВУЗе в подкорку. Все произошло само, без участия разума.
Разворот на каблуках, который развернул Александра боком к туземцу, слился с выпадом правой ноги и ударом приклада в подбородок в одно плавное и стремительное движение, в которое вложил все силы.
Время внезапно восстановило нормальный бег, вернулись звуки.
Тонкокостного туземца словно ударило пушечное ядром.
Издалека доносились призывные голоса пленников, а во рту металлический привкус крови от прокушенной губы.
Туземец лежал недвижим. Багровые струйки извилисто стекали из страдальчески искривленного рта и дальше по куцей черной бороденке, из карих глаз по капле уходила жизнь.
Накатила свинцовая усталость. Несколько мгновений офицер, тяжело дыша, стоял над телом. Сердце яростно колотилось, в висках набатом стучала кровь.
– Сука, сука, ты сам виноват! Сука, сука! – шептали побледневшие губы, – Ты сам виноват!
Солдаты и полицейские, бросая на Александра странные взгляды, обходили лейтенанта и шли дальше.
На душе было гадостно. Одно дело стрелять издали и совсем другое убить человека, глядя человеку в глаза.
– Айдате (пойдем-южноуральский диалект русского языка), – одновременно слегка подталкивая офицера в спину, – Первый убитый тяжело, я знаю, воевал в Чечне…
Александр кивнул, стряхивая с себя странное оцепенение и, направился на голоса.
В десятке метров за последней избой темнел в земле провал ямы.
